Книга Мне уже не больно, страница 155 – Лили Рокс

— А вот это мне решать. Не лезла бы ты, сестренка, — отрезал Лазарев, его голос был ледяным.

Ангелина, вся в гневе, решительно поднялась и схватила меня за руку.

— Мы тогда тоже прогуляемся с Дашенькой. Поговорим немного, — сказала она, ее голос дрожал от внутреннего напряжения.

— Не смей, — почти зарычал Лазарев, но Ангелина уже тащила меня за собой. — О чем ты с ней хочешь поговорить?

— Мы просто погуляем. Верну ее в целости и сохранности, — крикнула она через плечо, не обращая внимания на брата.

Только когда мы оказались в саду, Ангелина сбавила ход. Ее рука медленно разжалась, и она остановилась, повернувшись ко мне с серьезным выражением лица.

— Дашенька, скажи мне честно, как к тебе здесь относятся? — в ее голосе проскальзывала забота.

— Хорошо, — ответила я, чувствуя ее пристальный взгляд.

— Никто не обижает? — она наклонилась чуть ближе, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Никто, — я покачала головой, хотя внутри все было не так просто.

— Как тебе твой опекун? Он выполняет свои обязанности? — Ангелина не отступала, продолжая задавать вопросы, явно стремясь докопаться до сути.

— Да. Всегда спрашивает, как у меня дела. Когда я болела, он очень волновался. На Новый год подарил очень дорогой подарок, — ответила я, хотя в этот момент внутри меня что-то сжалось.

— Ну, это он может, — нахмурившись, заметила она. Ее взгляд затуманился на мгновение, словно она что-то обдумывала. — То есть, тебя все устраивает?

— Да, — подтвердила я, хотя теперь мои собственные слова казались мне не совсем правдой.

Ангелина глубоко вздохнула, затем серьезно посмотрела на меня:

— А теперь послушай меня. Если вдруг кто-то тебя обидит, не важно кто, сразу звони мне. Поняла? — ее голос стал почти командным. — Ну что ты стоишь, глазами хлопаешь? Давай мне телефон.

Я, все еще немного растерянная, протянула ей телефон. Ангелина быстро вбила свой номер и вернула трубку, ее серьезность не оставляла места для возражений. Затем она села на некрашеную, посеревшую от времени скамейку, вытянула ноги и, опустив взгляд, стала рассматривать носки своих туфель, как будто что-то в них искала, уходя в свои мысли.

— Знаешь, у нас в детстве тоже был сад, — начала Ангелина, ее голос звучал как-то отстраненно, словно она говорила не столько мне, сколько себе. — Мне тогда так нравилось там играть. Я делала куклам домики в кустах смородины, устраивала им обеды из ягод, и была невероятно счастлива. Это было время, когда все казалось таким простым. Потом я выросла… Сад стал старым, каким-то заброшенным. Он потерял все свое волшебство и уже не мог удержать меня. Мне хотелось вырваться. Хотелось свободы, хотелось независимости. И, конечно, денег. Я понимала, что для этого нужно впахивать, и я впахивала.

Она на мгновение замолчала, как будто снова увидела тот старый сад и себя в нем, а затем продолжила с горькой усмешкой:

— Теперь деньги есть. Независимость есть. Но свободы нет. И, знаешь, счастья тоже нет.

Я смотрела на нее, не до конца понимая, зачем она мне это рассказывает. В ее словах была какая-то тяжесть, как будто она пыталась поделиться чем-то важным, но я не могла понять, что именно. И в чем разница между свободой и независимостью? Для меня это всегда было одно и то же. Я хотела спросить ее, но что-то остановило меня. Это было неуместно. Она явно находилась в каком-то своем мире, и мои вопросы могли только разрушить тот момент.