Книга Мне уже не больно, страница 138 – Лили Рокс

Сбросив с себя сковывающие ограничения, я спрыгнула с подоконника и рванула к двери. К черту Лазарева и его запреты! К черту все его осторожности!

Я вылетела на улицу, как была — в мягких тапочках. Холодные капли дождя касались моей кожи, смешиваясь с запахом прибитой к земле пыли и пьянящим ароматом весенней свободы. Я жадно вдыхала этот воздух, не могла надышаться. Раскинула руки в стороны, подставляя их под дождь, словно собирая все это небо в себя. Подняв голову, я открыла рот, чувствуя, как дождевые капли наполняют меня, будто смывая с души всю накопленную боль.

Потоки дождя обрушивались на меня, вымывая все, что когда-то въелось под кожу — всю грязь, всю боль, которая змеей свернулась где-то глубоко в сердце. И с каждым капли падала нечто ненужное, оставляя только радость — чистую, незамутненную радость. Я кружилась под дождем, шлепая по желтым лужам, чувствуя, как мои тапки промокли до последней нитки, став тяжелыми. Но это больше не имело значения. Все, что важно — это была я, дождь и это мгновение свободы.

Из дома выбежала Лана, прикрывая голову руками, но дождь мгновенно ее промочил. Она подбежала ко мне, схватила за плечи и потащила обратно в дом.

— Хватит упираться, дура! Тебе что, болеть понравилось? — ее голос был строгим, но я слышала заботу в ее словах, как будто это мама ругала меня за глупости.

— Да постой же ты! — мне удалось вырваться из ее хватки. — Посмотри, как красиво!

— Что красиво? — Лана нахмурилась, глядя на меня, словно пытаясь понять, о чем я говорю.

— Все! Деревья, трава, небо! — я смотрела на нее, видя, как капли дождя стекали по ее лбу, а мокрые волосы прилипли к лицу. Ее белая футболка полностью намокла и прилипла к телу, подчеркивая ее худую фигуру. — И ты красивая, — выдохнула я, глядя на нее с каким-то детским восхищением.

— Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша, — ответила она с легкой усмешкой, снова пытаясь обнять меня и увести в дом.

— Стой! Подожди! Ты не понимаешь! Мне нельзя туда, — кричала я, отбиваясь от нее. — Мне нужно быть здесь! Я грязная, а дождь все смоет. Я не смогла смыть это… а он смоет все! Все, что они сделали со мной!

В эти моменты я видела в Лане ту же заботу, что когда-то ощущала от мамы, когда та обнимала меня в детстве, пытаясь успокоить. Но сейчас все было иначе. Мне казалось, что Лана мне не может помочь. Сейчас ее забота только мешает. Я должна остаться! Только этот дождь может очистить меня от того, что осталось внутри!

Лана не слушала. Она просто схватила меня и, пользуясь своей силой, потащила в дом. Я была слишком ослаблена после болезни, чтобы сопротивляться. Мои попытки вырваться были жалкими. В прихожей Лана, не отпуская меня, быстро сняла свои мокасины и потянула меня дальше по коридору.

На лестнице я потеряла тапки: один остался во дворе, второй — на ступеньках. Грязные следы от моих ног тянулись по светлому паркету, напоминая о том, как недавно я скакала по лужам.

Она втащила меня в ванную комнату и мягко подтолкнула к ванне.

— Ты же хотела смыть грязь, — сказала она с легким упреком, глядя на мои ноги, перепачканные грязью. — Ну вот, в буквальном смысле тебе это не помешало бы. Раздевайся.

— Не буду, — я покачала головой. — Выйди.

— Ладно, я не буду смотреть, — Лана действительно отвернулась, давая мне возможность побыть одной.