Книга Мне уже не больно, страница 135 – Лили Рокс

— Подозреваю пневмонию. Но окончательно подтвердить диагноз может только рентген. Желательно лечение в стационаре, под постоянным наблюдением. Что я могу? Приезжать два раза в день — это не дело, совсем не дело, — продолжал он, слегка ворча, осматривая меня. — Назначу хороший курс антибиотиков. Как только температура спадет, начнем ингаляции. Температуру сбиваем, пьем теплую воду, мелкими глотками. Кровь на анализы возьму сейчас, а мочу подготовите с утра. Если вы так настаиваете на домашнем лечении, будем работать в таком режиме. Но это, конечно, не дело.

Из его бормотания я поняла одно — у меня пневмония. В горле снова заклокотало от кашля, и я судорожно схватилась за одеяло, чтобы не содрогаться. Лазарев болезненно сдвинул брови каждый раз, когда я кашляла, словно чувствовал этот дискомфорт вместе со мной. Диагноз явно расстроил его.

— Все будет хорошо, вылечим, это не страшно, — успокаивал Лазарев, хотя я чувствовала, что он больше пытался убедить в этом себя. — Эх, Лана не уследила за тобой. Бестолочь. Я с ней еще поговорю.

— Не надо, пожалуйста. Это я виновата, гуляла по холоду каждый день, — поспешно возразила я, чувствуя, как ускользает остаток покоя.

— Вам вообще, юная леди, беречься надо, — вдруг вставил свое мнение доктор, хотя его никто не спрашивал. — Простуды вам категорически нельзя.

— Мне хотелось подарок быстрее опробовать, — попыталась оправдаться, чувствуя себя виноватой за свое рвение к творчеству.

Лазарев усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого:

— Значит, это вообще моя вина. Порадовать тебя хотел, а получилось как всегда. Ладно, надо Наташу вызванивать срочно.

— Только не Наташу! — взмолилась я, сразу представив ее суровый и строгий взгляд. — Не надо ее. И никого другого не надо.

Лазарев посмотрел на меня с тихой улыбкой, словно я была беспомощным котенком:

— Ну что ж с тобой делать, когда смотришь так жалобно? Ладно, попробуем своими силами. Будем с Ланой за тобой приглядывать. Святослав Олегович, не будете против?

— Конечно, буду, — буркнул доктор, собирая свои инструменты. — Но вы же другого ответа ждете. Так что если через два дня температура не спадет, настаиваю на госпитализации и постоянном медицинском контроле.

Доктор ушел, вколов напоследок укол, от которого дернуло так, что чуть не вскрикнула. Лазарев задержался еще ненадолго. Он молча сидел у кровати, словно подбирая слова, которые так и не прозвучали. Только поправил одеяло и тихо вышел, оставив после себя ощущение облегчения. Я выдохнула. Наконец-то осталась одна.

Больше всего мне хотелось остаться наедине со своими мыслями. Пока я была в бреду, я видела во сне что-то такое, что сложно было осознать, но это что-то окутывало меня нежностью и теплом, таким реальным, что казалось — стоит протянуть руку, и можно коснуться. Во сне была мама. Папы не было, только мама, бабушка, я… и Лана. Там, за пределами реального мира, она была моей старшей сестрой. Я словно провела там целую жизнь. Помнила множество моментов, проведенных вместе с Ланой. Как она защищала меня, как мы гуляли, ходили на речку… Даже был момент, когда мы весело играли в снегу и смеялись, а мама наблюдала за нами с мягкой улыбкой у калитки…

Во сне я чувствовала странное удивление. Как же так, что я помню жизнь, где Ланы не было рядом? Я спросила ее об этом во сне, а она засмеялась и ответила: «Тебе это приснилось». Этот смех был настолько живым, настолько теплым, что я во сне почувствовала абсолютную уверенность — Лана всегда была рядом. Мы всегда были сестрами, иначе и быть не может.