Книга Игра с профайлером, страница 86 – Александр Эскрива

Эти люди прождали уже час. Я хочу, чтобы они понервничали, чтобы хорошенько подумали о том, что сделали и чего не сделали, столько раз, сколько возможно. Температура в комнатах на пятнадцать градусов выше рекомендуемой, и Артур Эванс потеет так, будто сейчас не в Сан-Франциско в декабре, а в Майями в августе. Мучает ли их жажда?

Подхожу к кулеру с водой, выбрасываю пустой бумажный стаканчик из-под кофе и наполняю пластмассовый холодной водой. Выхожу из зала наблюдения, иду в другой конец участка, освещенный поярче, и захожу в комнату номер один. Артур Эванс поднимает взгляд от стола и смотрит на меня напряженно. Оставляю дверь открытой и пристально слежу за ним.

— Попейте, – пододвигаю ему стаканчик.

Он на мгновение задумывается, но в итоге хватает его и осушает одним махом.

— Роберт убил мою дочь.

— Позже поговорим об этом, мистер Эванс. Мы еще не начали разговор. – И ухожу, закрывая за собой дверь.

Возвращаюсь в зал наблюдения и наполняю другой стакан, затем третий и четвертый, повторяя этот прием с каждым из них: пусть будут собраны, напряжены, в ожидании. Пусть будут готовы рассказать мне все до мельчайших деталей о своем детстве, если понадобится.

Держу их еще час и прошу, чтобы убавили отопление.

Пора выходить на сцену.

Уильям Паркер

2017-й, Лос-Анджелес

Уильям нащупал пистолет и открыл кобуру. Этот человек действовал извне, управляя ими как марионетками в спектакле с развязкой по его прихоти. Напрашивался вопрос, не снимает ли он сцену на видео.

— Мое имя Маркус Уайт, – начал он, положив руку на грудь и отвесив легкий поклон. – Для меня честь принимать вас, мистер Паркер.

— Почему вы это делаете, Маркус? – спросил Уильям, кипя от злости.

Мужчина изобразил подобие улыбки.

— Чего вы боитесь, инспектор?

Уильям зажмурил глаза. «Прямо сейчас – всего», подумал он.

— Ничего.

— Ох, позвольте усомниться. Все чего-то боятся. У всех у нас разные страхи, разумеется; нет двух одинаковых людей. Но есть универсальные страхи, которые объединяют многих, – засмеялся он. – Я полжизни занимался починкой лифтов, представляете? Из года в год вызволял из кабин людей, которые намертво застревали из-за отключения света или ошибки в системе управления. Время замедляется там внутри, боишься, что что-то выйдет из строя и ты рухнешь в пустоту без шанса на спасение. В лифте ты совершенно беззащитен. Не можешь самостоятельно решить проблему, тебе нужна помощь извне. Всегда. И с нетерпением ждешь, когда кто-то придет и спасет.

— И вы используете этот страх как оружие, – заметил Паркер.

Уайт вздохнул.

— Знаете ли, с выходом на пенсию появляется много времени для раздумий. Некоторые читают романы, другие играют в карты. А я начал представлять, как страх может повлиять на человека. Что было бы, если бы то иррациональное чувство, которое я наблюдал в течение многих лет, стало более реальным? Почему, оказавшись запертым внутри лифта, человек не может не испугаться за свою жизнь, пусть даже на секунду? И если поместить его в экстремальную ситуацию, убедить, что он рухнет в пустоту, если не совершит убийство, инстинкт самосохранения раскроется сполна. В соответствующих обстоятельствах человек разумный – дикарь, хищник, как и было показано.

— Получается, вы убиваете, чтобы доказать свое предположение? – Он снова почувствовал, как пальцы впиваются в металл. Ему был нужен план. Ему было нужно время.