Книга Игра с профайлером, страница 66 – Александр Эскрива

— Фернандо, прости, что беспокою в выходной, но … – Она захлебывается в рыданиях.

— Что такое?

Аманда пытается объяснить, но я чувствую, что ей мешает комок в горле.

— Моя бабушка.

Зажмуриваюсь.

— Ты где? Я сейчас приеду.

* * *

Аманда не захотела, чтобы я заехал за ней. Она предпочла встретиться на Юнион-сквер, где я и жду, сидя на ступеньках площади. До Рождества осталось всего ничего, но совсем мало людей сейчас любуются огромной елью, которая стоит рядом с памятником Дьюи. Спустя несколько затянувшихся минут, в течение которых я насчитал шесть возможных встреч с Амандой, она появляется из ниоткуда и садится слева от меня, не говоря ни слова. Ладно, такое мне не впервой.

— Как ты? – спрашиваю ее.

Она лишь мотает головой.

— Что случилось?

Аманда смотрит в землю.

— Когда вчера мне позвонили из службы оповещения, я подумала о худшем. Я примчалась домой с тяжелым сердцем и обнаружила ее на полу кричащей от боли. Она сломала ногу. Я вызвала скорую, и мы поехали в больницу. После долгого ожидания ей наложили гипс. Сейчас бабушка передвигается в инвалидной коляске и нуждается в постоянном уходе. Но я не могу за ней присматривать, когда ухожу на работу. Поэтому отдала ее в дом престарелых, где о ней позаботятся как следует. – Она вздыхает. – Бабушка взяла меня к себе, когда мои родители погибли в автокатастрофе, она всегда была рядом. А сейчас мне больно оттого, что я не могу позаботиться о ней, как она обо мне. Я не знаю, как мне…

— Ты сможешь. Ты справишься. Твоей бабушке понравится в доме престарелых, вот увидишь. Я уверен, она гордится тобой и твоим решением. Она тебя поймет.

Аманда грустно мне улыбается.

— Спасибо.

— Не за что. Мы же коллеги.

— Я тебе уже считаю другом.

Сердце дает первое предупреждение. Сильный толчок, который отличается от обычного биения.

— Ты добрый человек, Фернандо.

— Ты меня едва знаешь, – возражаю я немного подавленно: я не привык нравиться.

— Я знаю тебя достаточно, к тому же у нас много общего.

— Умение обращаться с кофемашиной и страх перед сумасшедшей за барной стойкой? – шучу я и тут же сожалею. Не знаю, насколько это уместно. Но она слабо улыбается – должно быть, ничего страшного.

— Это, а еще журналистика. То, что два профессионала встретились в Golden Soul Cafe, – магия, одна вероятность на миллион.

Второе предупреждение, теперь более выраженное.

Стараюсь изобразить полуулыбку.

— Большое спасибо, что откликнулся. Я не знала, кому позвонить…

— Не за что.

Чувствую жар. Вместо холода. Немного расстегиваю молнию куртки и ерзаю.

— Ты помнишь, о чем я тебя спросила вчера?

Нет, нет. И еще раз нет.

— Да.

Я помню каждое слово. «Если с тобой что-то случится, – сказала она, – она будет по тебе горевать? Прости, не знаю, как сказать».

— Ты мне так и не ответил, – настаивает она.

— Да. Чувствовал себя неважно. Прости.

Она медленно кивает. Ждет ответа. И мне теперь не отвертеться.

— У меня есть кот, – наконец отвечаю. – Его зовут Микки, и он чертенок. Тебе понравился бы.

— Я не знала, что у тебя есть кот.

— А я не говорил.

— Люди, у которых есть кошки, рассказывают о них постоянно. Они так ими гордятся, что хотят, чтобы о них знал весь мир. До такой степени, что заводят им страницы в «Инстаграме», не буду вдаваться в подробности.