Книга Луковая ведьма, страница 95 – Полина Луговцова

Пронзительно пахло осенью, хотя впереди была еще целая неделя августа. Обычно Тим начинал улавливать в воздухе первые осенние нотки вскоре после летнего солнцестояния. Вначале они едва угадывались, и то лишь по утрам, которые становились непривычно тихими от того, что птицы больше не пели; но с каждым последующим днем запах осени усиливался и держался все дольше, а к концу августа он уже не исчезал. Если бы у Тима спросили, чем пахнет осень, он бы не смог объяснить, но всегда безошибочно узнавал о ее приближении по щемящему чувству в душе, возникавшему из-за тоски по уходящему лету.

Тима так и подмывало немедленно помчаться на «дальнее» кладбище, чтобы разыскать могилу Федоры, но его пыл умерило заунывное урчание голодного желудка, которому было явно недостаточно пары засохших печенюшек, съеденных в кабинете Зои Митрофановны. К тому же, не мешало бы принять душ и переодеться в чистое, поэтому Тим отправился к автобусной остановке и сел в автобус, который шел до Курортной улицы, где жили Тамара Андреевна и Виктор Степанович. Однако хозяев дома не оказалось. Тим несколько раз нажал кнопку звонка, спрятанного под козырьком у калитки, а затем, пробравшись к дому через палисадник, долго стучал в окна, но ему так никто и не открыл. Выудив телефон из рюкзака, Тим с досадой обнаружил, что тот снова разрядился. «Ненадолго же хватило подзарядки в сторожке!» – подумал он, разочарованно глядя на безжизненный черный экран и сожалея, что не позаботился о том, чтобы зарядить телефон, пока находился в больнице. Понятно, что, пока он проходил обследование в отделении хирургии, ему было не до этого, но во время продолжительной беседы с Зоей Митрофановной телефон успел бы зарядиться десять раз, если бы ему пришло в голову поставить его на зарядку. Потоптавшись у забора, Тим пришел к выводу, что не может позволить себе ждать возвращения хозяев – у него не так много времени, чтобы им разбрасываться, и лучше всего ему немедленно отправиться в «Лукоречье», где работает Тамара Андреевна: вероятно, она сейчас там, и можно будет взять у нее ключ, а заодно узнать, куда подевался Виктор Степанович, которому всего три дня назад наложили лонгет на вывихнутую лодыжку и прописали постельный режим.

Дорога до «Лукоречья» заняла всего четверть часа: в этот раз Тим не пошел через лес по тропинке, а добрался до него на автобусе, который довез его прямо до главных ворот.

База отдыха выглядела более оживленной, чем во время его первого визита туда: по дорожкам прогуливались толпы туристов, среди сосен сновали бегуны и любители скандинавской ходьбы, а в беседках рядом с домиками теснились большие компании, оглашая пространство веселым гомоном и взрывами смеха, которые тонули в невообразимом шуме, доносившемся со стороны детской площадки – там и вовсе яблоку негде было упасть. Тим с удивлением отметил, что в гуще орущей и визжащей детворы мелькают коротко остриженные головы воспитанников детского дома – их было так много, словно они собрались там всем составом, от мала до велика.

Тим с тревогой огляделся, ожидая увидеть, как разъяренный Митрич уже мчится туда, спеша выдворить сироток с территории турбазы, и тот действительно попался ему на глаза, но не бежал и не выкрикивал ругательств, а стоял неподалеку от детской площадки в компании с Аллой Павловной, мирно беседуя с ней и краем глаза наблюдая за происходящим с благостным выражением на лице. Прогонять детдомовцев и воспитательницу он явно не собирался и, кажется, был даже рад их присутствию – по крайней мере, присутствию воспитательницы уж точно, судя по тому, как зажигался его взгляд, когда он смотрел на нее. При виде этой идиллической картины Тима разобрало такое любопытство, что он не смог пройти мимо и, свернув с дорожки, ведущей к главному корпусу, направился к детской площадке. Он уже намеревался окликнуть Митрича и вдохнул побольше воздуха, чтобы перекрыть всеобщий гам, но так и застыл с открытым ртом, когда его взгляд случайно выхватил из пестрой толпы знакомое мужское лицо.