Книга Луковая ведьма, страница 86 – Полина Луговцова

Сами Бенедиктовы, несмотря на отчаянную потасовку, почти не пострадали, даже синяков друг другу не наставили, зато у Тима под правым глазом багровел огромный кровоподтек. Из-за этого лечащий врач отправил его к окулисту, но и тот не выявил серьезных повреждений.

По окончании обследования, которое заняло около двух часов, Тим засобирался домой, и после недолгих препирательств врач его отпустил: вероятно, лишних мест в стационаре было не так уж много, а состояние Тима не вызывало у него опасений. Тим написал расписку в добровольном отказе от госпитализации, получил медицинское заключение с рекомендациями, включавшими в себя постельный режим и отсутствие физических нагрузок, и был свободен, но вместо того, чтобы покинуть здание больницы, отправился блуждать по больничным коридорам в поисках психиатрического отделения. В тот момент, когда он узнал о том, что здесь есть такое отделение, ему вспомнились слова Митрича, произнесенные во время их первой встречи в «Лукоречье»:

«Бог ее наказал: крыша у нее поехала, и ее в психушку упекли. С тех пор о ней ни слуху ни духу. Видать, сгинула. Ну и поделом ей!»

Тогда Тим не понял, о ком говорит Митрич, и, уточнив, выяснил, что речь идет о Федоре. «В какую бы «психушку» ее ни упекли, в местной больнице должна была остаться информация о ней», – рассудил Тим и вознамерился раздобыть эти сведения. Конечно, с тех пор прошло много времени, но он где-то слышал, что больничные архивы хранятся в течение долгих лет, и, вполне возможно, ему удастся выяснить, как сложилась судьба Федоры, ведь пациенты не исчезают бесследно. Если Федору выписали, Тим хотел знать, когда это произошло, полагая, что такие данные могут пригодиться ему в расследовании. Тем более никуда не нужно ехать, он уже здесь.

Побродив с четверть часа по лабиринту коридоров, Тим вышел в полутемный холл с серо-зелеными стенами, парой облезлых кушеток и одной-единственной дверью, над которой тускло светилась вывеска:

«Психиатрическое отделение»

Дверь была заперта.

Подергав за ручку, Тим неуверенно постучал и прислушался, но не услышал ни шагов, ни других звуков: за дверью было глухо, как в склепе. Он постучал снова, еще немного подождал и уже собирался уходить, как вдруг за его спиной послышались тяжелые шаги, и рядом с ним появилась грузная женщина лет под шестьдесят с бледным, словно выцветшим лицом, сливавшимся по цвету с ее застиранным грязно-белым халатом и тусклыми седыми волосами до плеч.

— Свидания с пациентами запрещены, у нас карантин! – бросила она, не поднимая головы, и, выудив из огромного кармана связку ключей, отперла дверной замок.

— А я не к пациентам, я, вероятно, к вам! Ведь вы здесь работаете, верно? – не раздумывая выпалил Тим.

Она медленно выпрямилась и удивленно вскинула тонкие нарисованные брови.

— Ко мне? Так вам, видимо, в травматологию надо! – сказала она, намекая на кровоподтек у него под глазом. – Проводить вас туда?

— Нет, спасибо! Мне надо в психиатрическое отделение. Если верить вывеске над дверью, оно как раз здесь! – ответил Тим и, коснувшись подбитого глаза, пошутил: – А это бандитская пуля по косой прошла, пустяки. Жизненно важные органы не задеты.

На лице женщины не дрогнул ни один мускул, опущенные уголки губ не то что не приподнялись в улыбке, а наоборот, сползли еще ниже. Судя по всему, работница психиатрического отделения не оценила шутку и, настороженно всмотревшись в Тима, огорошила его неожиданным вопросом: