Книга Луковая ведьма, страница 51 – Полина Луговцова

Потеряв к следам всяческий интерес, Тим вернулся за забор и зашагал обратно по направлению к площади с бетонными пионерами, рядом с которой находились наиболее уцелевшие здания. Если ему и удастся отыскать на территории лагеря относительно сносное пристанище, то только там, а здесь, среди руин, делать больше нечего.

Под ноги то и дело попадались обломки строительного мусора, скрытые в густой траве, и если раньше Тим, охваченный тревогой, шел медленно, почти крадучись, поэтому успевал вовремя заметить препятствия, то теперь, когда напряжение немного схлынуло и внимание стало не таким острым, он спотыкался на каждом шагу, чувствуя себя бродягой во времена постапокалипсиса, когда взорвавшийся мир уже успел скрыться под покровом буйной растительности. Тиму даже нравилось это необычное ощущение: его охватил азарт, словно он попал в компьютерную игру и, чтобы выжить, должен был пройти все уровни. Настроение у него заметно улучшилось, и появилась, хоть и ложная, но такая приятная уверенность в том, что с ним, подобно герою в компьютерной игре, не может случиться ничего плохого, ведь в играх смерть ненастоящая и погибший герой всегда может начать новую жизнь.

Продолжая идти дальше, Тим начал насвистывать веселую мелодию, но внезапно замолчал, уловив посторонний звук, едва слышный, похожий на всхлип, казалось, донесшийся прямо из-под земли. Нервы Тима тотчас превратились в натянутые струны, а благостное расположение духа мгновенно улетучилось под натиском вернувшейся тревоги.

Звук повторился: отчетливый всхлип, а затем – тонкое подвывание. На этот раз Тим не сомневался в том, что это не поскрипывание сосен. Кто-то горько плакал, находясь глубоко под землей – судя по гулкому эху, возможно, на дне колодца.

«Чертовщина» – это было первое, что пришло Тиму на ум в качестве объяснения странному явлению, а затем в его голове прозвучал грубоватый голос Геннадия: «Перво-наперво заруби себе на носу: если вдруг во время обхода территории тебе почудится что-то странное – голос услышишь или тень где-то мелькнет, не вздумай туда пялиться, и уж тем более не суйся в то место, а дуй оттуда на всех парах и не оглядывайся».

Голос вещал очень убедительно. Тима так и подмывало последовать советам сменщика, но он напомнил себе, что должен выследить ведьму, а не прятаться от нее. Как назло, ему вспомнились наставления Виктора Степановича: «…подожди немного, пока я оклемаюсь, а до тех пор сиди в сторожке и не высовывайся. Помни: один в поле не воин!»

Тим остановился, раздираемый внутренней борьбой: одна его часть прислушивалась к всхлипываниям и стонам, доносившимся из-под земли, и толкала отправиться на поиски этого места, а другая истошно кричала: «Слушай, что тебе люди с опытом говорят! Спрячься и жди помощи! Один в лесу не воин!»

Все-таки любопытство оказалось сильнее страха: плачущий голос, исходивший невесть откуда, неодолимо притягивал Тима. Повесив рюкзак и пакет с провизией на ветку сосны, Тим отправился на звуки рыданий, которые как по заказу сразу же сделались громче. «Вероятно, это и правда ведьма – вон как старается, чтобы я уж точно не ошибся с направлением и пришел куда нужно!» – подумал он с усмешкой.

Внезапно подул ветер, такой сильный, словно хотел развеять весь лес в пыль. Сосны закачались, грозя рухнуть; ошметки коры и сухие ветки, похожие на кости, градом посыпались с них, беззвучно исчезая в зыбких волнах высокой травы, прильнувшей к земле. Тим поймал затрепетавшие полы ветровки, застегнул замок-«молнию» и, пригнув голову, упрямо зашагал дальше.