Книга Луковая ведьма, страница 44 – Полина Луговцова

— Хватит спорить! Ты обещал вернуться домой, как только возникнет такая необходимость, и она возникла! У тебя есть три дня. Если не вернешься, я приеду и заберу тебя. Ну а после этого я больше никогда не буду верить твоим обещаниям.

— Но ведь я приехал только вчера! – запротестовал Тим, понимая, что спор проигран, и услышал в ответ лишь скупые слова прощания, а затем – короткий сигнал, ознаменовавший конец связи: отец отключился. Телефон выскользнул из пальцев Тима и с глухим стуком упал на тумбочку.

В отчаянии уронив голову на руки, Тим замер посреди комнаты и пару минут простоял так в ожидании, когда утихнут эмоции. Постепенно отчаяние сменилось решимостью действовать: все-таки у него есть еще три дня, и рано опускать руки. Завтра он заступает на дежурство и останется в «Лучиках» совсем один. Никто не помешает ему устроить охоту на ведьму, никто не заставит сидеть в сторожке взаперти от заката до рассвета. Пусть только ведьма появится, он больше не собирается от нее убегать и готов встретиться с ней лицом к лицу, а там будь что будет! Возможно, уже завтра он узнает, человек она или нет. Трех дней вполне достаточно, чтобы раскрыть тайну Луковой ведьмы, если не тратить время на то, чтобы ходить вокруг да около. Вероятно, тайна не раскрыта до сих пор лишь по той причине, что все те, кто видел ведьму, поддавались панике и не осмеливались ее схватить. Что ж, скоро Тим устроит ей сюрприз!

Воодушевленный принятым решением, Тим окончательно успокоился и вспомнил о том, что зверски голоден. Сквозь дверную щель просачивался аромат еды, означавший, что скоро у него наконец появится возможность нормально поесть, если, конечно, снова не произойдет что-нибудь экстраординарное. Вернувшись к телефону, Тим отправил Сереге и Кире одинаковые короткие сообщения, в которых извинился за то, что не смог перезвонить, и пообещал выйти на связь завтра. Едва он успел закончить с этим, как в дверь комнаты постучали и бодрый голос Тамары Андреевны провозгласил:

— Кушать подано!

Время близилось к девяти вечера, когда Тим наконец сел за стол, где его поджидали хозяева.

Виктор Степанович энергично орудовал вилкой, расправляясь с содержимым своей тарелки, и весело шутил, словно у него был отличный день, не омраченный никакими неприятностями. Лишь раздутая от лонгета нога, которую он отставил в сторону, не имея возможности согнуть, напоминала о полученной травме.

Тамара Андреевна в отличие от супруга ворчала, сетуя на то, что еду, поданную к обеду и не убранную со стола из-за поспешного отъезда в травмпункт, пришлось выбросить, чтобы не рисковать здоровьем, как и борщ, простоявший на плите в нагретой солнцем кухне целых полдня и безнадежно прокисший, поэтому на ужин она разогрела котлеты с гречкой и блины с творогом, оставшиеся со вчерашнего дня в холодильнике, и это, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что было приготовлено на обед. Тим заверил хозяйку, что ужин превосходный, хотя на самом деле почти не чувствовал вкуса, с жадностью поглощая еду и не успевая толком ее прожевывать. Тем не менее Тамара Андреевна приняла похвалу Тима за чистую монету и польщенно улыбнулась. Правда, эта улыбка растаяла со скоростью щепотки соли, упавшей в горячий бульон, а затем Тамара Андреевна продолжила ворчать, переключившись на супруга: