Книга Луковая ведьма, страница 136 – Полина Луговцова

Ведьму, которую очень сильно обидели.

Тим почувствовал острую жалость к ней: каково это – оказаться брошенной родителями, а потом и женихом? Наверное, ей трудно поверить, что она действительно может быть кому-то нужна.

Повинуясь внезапному импульсу, он взял ее за плечи, притянул к себе и прошептал:

— Если кто-то перед тобой и виноват, то это точно не я. А набережная у нас красивая. И девушки у меня нет. Ну что, приедешь?

Нюра неожиданно обняла его за шею, на миг прижалась к нему, едва слышно обронив короткое «Ладно», а затем оттолкнула и пошла прочь, не оглядываясь.

— Я позвоню тебе! – крикнул Тим ей вслед и вдруг почувствовал, как в его локоть вцепляются чьи-то сильные жесткие пальцы.

Над ним навис тот самый доктор, который сделал ему замечание несколько минут назад.

— Вы почему все еще здесь, уважаемый?!

Тим вырвался и поспешно ретировался, а потом, уже покинув стены больницы, еще долго шагал в быстром темпе, окрыленный ощущением, что впереди у него целая жизнь, полная упоительных возможностей.

* * *

В тот день, едва проснувшись, Тим рывком вскочил с кровати с мыслью: «Сегодня приезжает Нюра!». Сердце подпрыгнуло от волнения, и он постоял неподвижно, глядя в окно, на занимающийся рассвет и стараясь успокоиться. Розоватые солнечные лучи мягко струились сквозь надувшуюся от ветра занавеску, наполняя комнату приятным теплом.

Жутковатый сон, который только что прервался, продолжал туманить голову. Тим не помнил подробностей, но перед его мысленным взором все еще маячил образ Люси. Вместо серой вязаной кофты и светлого платья в мелкий цветочек на ней был черный балахон, а в руках она сжимала маску Кикиморы, при этом держала ее очень бережно, у самой груди, словно букет васильков, собранный для того, чтобы быть возложенным на пустую могилу Федоры. Люся что-то говорила ему, но он не мог вспомнить, что именно. Кажется, она просила его о чем-то. Тим ощутил укол совести от того, что так и не привез ей пирожные со взбитыми сливками, и хотя он ей этого не обещал, у него возникло чувство, что осталось не выполненным важное дело. Рука сама потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке в изголовье кровати. Тим набрал номер Виктора Степановича, собираясь обратиться к нему с просьбой передать пирожные Люсе от его имени. Тот сразу взял трубку и радостно поприветствовал его. Они немного поговорили, Тим спросил о том, как его нога, и тот ответил, что уже успел забыть о вывихе, как будто его и не было, а затем поинтересовался, как дела у Тима и его родителей. Услышав, что у всех все в порядке и ночные кошмары маму Тима больше не беспокоят, Виктор Степанович сказал:

— А теперь выкладывай, что у тебя стряслось. Я по голосу слышу, что ты звонишь не просто так.

Заверив его, что ничего не стряслось, Тим изложил ему свою просьбу и пояснил:

— Люся из интерната для душевнобольных; помните, я вам рассказывал? Она помогла мне найти могилу Федоры и рассказала о том, как Бенедиктов тайно вывез Федору из интерната.

— Помню, а как же! Только вот передать ей пирожные вряд ли получится. Следователь хотел ее допросить, но оказалось, что она давно не числится в этом интернате.

— Как это не числится?! – опешил Тим.

— Она пропала в тот же год, когда Бенедиктов увез Федору, и ее так и не нашли.