Книга Луковая ведьма, страница 134 – Полина Луговцова

Федору тоже задержали. Она не сопротивлялась и охотно отвечала на все вопросы. Благодаря ее показаниям следствию удалось восстановить всю картину преступлений, начиная с девяносто пятого года. Федора утверждала, что никого не убивала, но признавала себя виновной в гибели детей, пионервожатой и моториста, утонувших в реке в восемьдесят седьмом году, а также в смерти кладовщицы и сторожа, которые скончались вскоре после этого. Она раскаивалась и просила наказать ее по всей строгости закона, но привлечь ее было не за что: во-первых, истек срок давности, а во-вторых, вина Федоры была косвенной, и единственное, что ей могло грозить – это статья за хулиганство, да и то с натяжкой.

* * *

Наутро Тим выскользнул из дома еще до рассвета, стараясь не разбудить родителей, которых хозяева разместили на ночь в гостиной. Ему не хотелось сообщать им о своих планах поехать к Нюре в больницу, они ведь наверняка вообразят себе всякое, поэтому он решил, что на обратном пути придумает какую-нибудь вескую причину, которая объяснила бы его ранний уход. Например, можно сказать, что он ездил в интернат для душевнобольных навестить Люсю, которая помогла ему найти могилу Федоры. Кстати, почему бы и в самом деле к ней не съездить? Тим вспомнил, что в магазинчике рядом с остановкой был небольшой кондитерский отдел, где продавали торты и пирожные. Может быть, у них найдутся и пирожные со взбитыми сливками?

В приемном покое не было ни души – ни посетителей, ни дежурных из числа медперсонала, а дверь, ведущая в отделение хирургии, оказалась заперта. Тим довольно долго стучал в нее и уже решил было, что надо искать другие пути, как вдруг дверь открылась и оттуда выглянула недовольная женщина в сером халате – судя по всему, уборщица.

— Вы что, читать не умеете?! – Она взмахом руки указала на стенд, висевший рядом с дверью. – Написано же, что встречи с больными только после обеда. С утра у нас процедуры и обход врачей, поэтому посещения запрещены.

— Но у меня срочное дело! – Тим вцепился в дверную ручку, не позволяя двери закрыться.

Женщина сердито зыркнула на него и навалилась на дверь могучим плечом, открывая ее еще шире и сдвигая Тима с места.

— А ну, отойди! – проворчала она, протискиваясь мимо него и волоча за собой ведро с водой и швабру. – Срочное или не срочное, мне какая разница! В мои обязанности не входит больных к посетителям приглашать.

— А можно тогда я сам пройду?

— Я не охрана и не главврач, чтобы подобные разрешения выдавать! – Потеряв к нему интерес, она склонилась над ведром и обмакнула в него швабру.

— Ну раз спросить больше не у кого… – Потоптавшись пару мгновений, Тим проскользнул за дверь и, не успев пройти и пары десятков шагов, увидел Нюру в домашнем халате, с полотенцем, перекинутым через плечо. Она вынырнула из бокового коридора и, увидев Тима, застыла от неожиданности. На миг ему показалось, что она сейчас сбежит от него, как тогда, в лесу. Но она не сбежала, только глаза ее потемнели и утратили прозрачность, а в их глубине заплясали огоньки, похожие не те, какие можно увидеть ночью на болотах.

— Что ты здесь забыл? – неприветливо спросила она, нехотя приближаясь к нему.

Тиму вдруг стало обидно. Он, конечно, не ждал радушного приема, но почему она говорит с ним таким тоном, словно он ее заклятый враг?!