Книга Луковая ведьма, страница 110 – Полина Луговцова

Когда автобус наконец вновь тронулся в путь, в воздухе не осталось и следа от утренней свежести: солнце палило не на шутку, словно пытаясь напомнить всем, что конец августа – это все-таки еще лето. Вскоре Тим заметил, что телефон поймал сеть, и набрал номер отца, но вместо гудков из динамика донесся синтетический голос, сообщивший ему, что абонент недоступен. Тим повторил вызов несколько раз, но результат был тот же. В голову полезли тревожные мысли. Тим нахмурился, гадая, что могло произойти, и продолжал нажимать кнопку вызова, сжимая телефон в руке с такой силой, словно это могло помочь ему дозвониться. Он так разволновался, что сердце едва не выпрыгивало из груди, а когда за окном замелькали знакомые картины поселка, его тревога усилилась еще больше при виде сизой дымки, стелившейся над крышами домов, гораздо более плотной и темной, чем дым от печных труб. В нос Тиму ударил запах гари, проникший в приоткрытую форточку автобуса.

— Похоже, пожар где-то! – взволнованно воскликнул кто-то из пассажиров, и все разом уставились в окна.

Тим внимательно обозревал окрестности, но определить очаг возгорания не получалось: либо огонь уже потушили и дымная пелена, скопившаяся в воздухе, не рассеивалась из-за отсутствия ветра, либо место пожара находилось слишком далеко и не было видно, откуда поднимается дым. Но вот автобус свернул к центру поселка, и зловеще темнеющая дымка стала гуще, а сердце Тима сжалось от недоброго предчувствия: ему показалось, что в районе Курортной улицы задымлено сильнее всего и крики людей доносятся оттуда. Уж не горит ли дом его хозяев? Он набрал номер Виктора Степановича и слушал длинные гудки до тех пор, пока не включился автоответчик. Голос оператора, сообщавший, что можно оставить сообщение после сигнала, потонул в пронзительном вое сирены – мимо автобуса промчалась пожарная машина. Тим успел заметить, как она свернула на Курортную улицу, ее огромный красный кузов замелькал между домами. Сердце Тима пустилось вскачь. Он прилип к окну, пытаясь проследить за машиной, чтобы увидеть, где она остановится. В этот момент автобус притормозил на остановке, и Тим потерял ее из виду. Внезапно его внимание привлекло движение внизу, у самых колес автобуса: что-то серое, почти сливавшееся по цвету с асфальтом, прошмыгнуло там и исчезло за остановкой, а затем показалось с другой стороны и засеменило по тротуару. Увидев, что это всего лишь кошка, Тим потерял к ней интерес и вновь направил свой взгляд к крышам домов Курортной улицы, но в следующий миг осознал, что где-то уже видел эту кошачью морду с дикими глазами, горевшими ненасытной жаждой свободы.

— Фифа! – непроизвольно вырвалось у него, и, подхватив рюкзак, он выскочил из автобуса за долю секунды до того, как двустворчатые двери захлопнулись.

Почуяв погоню, Фифа оглянулась и перешла с трусцы на галоп. Тим, понимая, что не угонится за ней, остановился и полез в рюкзак за булкой, надеясь приманить ее.

— Кыс-кыс-кыс…

Хитрый маневр удался: услышав шуршание бумажного кулька, Фифа остановилась и после недолгих колебаний медленно двинулась к Тиму. Она шла, нервно подергивая хвостом, потягивала носом воздух и настороженно таращилась на Тима большущими круглыми глазами, словно пыталась оценить степень его коварства. Он разломал булку и, присев на корточки, положил бумажный кулек на асфальт перед Фифой, раскрыв его так, чтобы она могла без труда добраться до угощения. При этом он старался не делать резких движений, чтобы не спугнуть беглянку. Кошка долго обнюхивала подношение, исподлобья поглядывая на Тима, а затем вцепилась зубами в сдобу. Она ела с таким аппетитом, что ему было жаль прерывать ее трапезу раньше времени, и он наблюдал за ней, сидя рядом на корточках на расстоянии вытянутой руки, готовый схватить ее при малейшей попытке к бегству. Глядя на нее, он с усмешкой подумал о том, что кличка Фифа отлично ей подходит: вид у нее был гордый, независимый и самодовольный.