Книга Обмен, страница 24 – Джон Гришэм

Лука отложил сигарету, взял пульт и направил на плоский экран на стене. Провода уходили к полу, где соединялись с другими проводами, расходящимися во все стороны. Современные технологии требовали использования всевозможных устройств, а поскольку стены были из цельного камня толщиной в два фута, айтишники не стали ничего сверлить. Митчу нравился контраст между старым и новым: новейшие гаджеты вклинивались в разветвленный лабиринт комнат, построенных задолго до изобретения электричества.

На экране появилась цветная фотография моста, возвышающегося над сухим руслом реки. К нему и от него вели шестиполосные автострады.

— Великий мост Каддафи в Центральной Ливии, над безымянной рекой, которую только предстоит отыскать, – сказал Лука. – Затея глупая, потому что людей в регионе нет и никто не хочет туда ехать. Тем не менее там много нефти и, возможно, мост все-таки будет использоваться. «Ланнак» это не волнует. Компании платят вовсе не за планирование будущего Ливии. Она подписала контракт на строительство моста и свою часть сделки выполнила. Теперь наш клиент хочет, чтобы ему заплатили.

Митч наслаждался беседой, гадая, к чему Лука ведет. У него было предчувствие, и он старался сдерживать волнение.

Лука затушил сигарету и прикрыл глаза, словно от боли. Он нажал на пульт, экран погас.

— В октябре я подал иск в Международный арбитражный суд в Женеве.

— Я там бывал.

— Знаю, поэтому и хочу, чтобы за дело взялся ты.

Митч попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но не смог сдержать улыбку.

— Хорошо. Почему я?

— Ты сможешь эффективно представлять интересы нашего клиента и одержать победу, и к тому же во главе этого дела нам необходим американец. Председатель коллегии – из Гарварда. Шесть из двадцати судей – американцы. Трое – из Азии, обычно они соглашаются с американцами. Я хочу, чтобы за дело взялся ты, Митч, потому что меня, скорее всего, уже не будет и я не смогу довести его до конца…

Голос Луки затих – он задумался о смерти.

— Для меня это большая честь, Лука! Конечно, я возьмусь.

— Хорошо. Сегодня утром я говорил с Джеком Рухом и получил зеленый свет. Нью-Йорк с нами заодно. На следующей неделе Омар Челик, генеральный директор «Ланнак», будет в Лондоне, и я постараюсь организовать встречу. Досье весьма объемное, тысячи страниц, так что тебе придется поднажать.

— Жду не дождусь. Ливийцам есть что сказать в свою защиту?

— Как обычно, полная чушь. Некачественный проект, бракованные материалы, проволочки, отсутствие надзора и контроля за осуществлением проекта, неоправданный перерасход средств. Ливийское правительство использует для грязной работы лондонскую юридическую фирму «Ридмор», и тебе вряд ли понравится общаться с этими молодчиками. Они крайне агрессивны и абсолютно неэтичны.

— Я их знаю. Насколько наши требования правомерны?

Лука улыбнулся.

— Как адвокат, подававший иск, могу тебя заверить, что своему клиенту я полностью доверяю. Вот пример, Митч. В первоначальном проекте ливийцы хотели, чтобы к мосту с обеих сторон подходила автомагистраль высшего класса. Восемь полос, заметь! Да во всей Ливии машин не хватит, чтобы заполнить восемь полос, а они хотели отгрохать столько полос через реку! «Ланнак» долго упирался и в конце концов убедил заказчиков, что четырехполосного моста им более чем достаточно. В контракте фигурируют четыре полосы. Каддафи ознакомился с проектом и спросил, где же восемь полос. Когда ему сообщили, что на мосту будет лишь четыре полосы, он пришел в ярость. Король хотел восемь! В конце концов «Ланнак» уломал его на шесть и потребовал внести изменения в первоначальный проект. Расширение с четырех полос до шести добавило к стоимости работ около двухсот миллионов, и теперь ливийцы отказываются их оплачивать. Одно крупное изменение следовало за другим. Все осложнилось тем, что рынок сырой нефти рухнул, и Каддафи приказал затянуть пояса, что в Ливии означает сокращение всех расходов, кроме военных. Когда ливийцы задолжали сто миллионов долларов, «Ланнак» пригрозил прекратить работу. Каддафи не был бы Каддафи, если бы не отправил на стройплощадку армию своих революционеров-головорезов, чтобы проконтролировать ход работ! Никто не пострадал, но обстановка накалилась. Примерно в то же время, когда закончили мост, в Триполи проснулись и поняли, что пользоваться мостом некому и незачем. Ливийцы потеряли к проекту интерес и отказались платить.