Книга Твоя последняя ложь, страница 75 – Мэри Кубика

И тут женщина по телефону говорит, прерывая мои размышления:

— Или в случае намеренного убийства. – Тут же пояснив: – Иногда в таких случаях тоже возникает задержка, поскольку представитель отдела по урегулированию страховых случаев должен связаться с полицейским управлением и убедиться, что выгодоприобретатель не подозревается в смерти страхователя.

Слезы прекращаются, и я немедленно ощетиниваюсь.

— Я не убивала своего мужа! – восклицаю я.

— А я и не говорю, что вы это сделали, – отвечает она, после чего спрашивает у меня номер полиса, и я диктую его ей. Ей нужно будет отправить мне пакет документов, в котором будет указано все, что им от меня требуется для оформления запроса. А затем на другом конце провода воцаряется тишина, поскольку эта женщина наверняка вводит номер полиса в компьютер и ждет, пока тот думает. Но, судя по всему, это продолжается слишком уж долго – это томительное вращение колесика на экране компьютера, – поскольку женщина просит меня повторить номер полиса еще раз. Наверное, она ввела его неправильно, и компьютер сообщил ей об этом. И вот я вновь диктую этот номер, на сей раз медленней, чтобы она нигде не ошиблась. Но за моими словами опять следует молчание. Слишком долгое молчание, и я уже начинаю беспокоиться.

— Что-то не так? – спрашиваю.

— Действие этого полиса было прекращено, мэм, – говорит она мне, и у меня настолько стискивает грудь, что становится трудно дышать.

— Это как? – выдыхаю я. – Это просто невозможно!

Хотя при этом думаю, что в этом нет ничего невозможного: просто банк, выдавший кредит на открытие практики, опередил меня и забрал все подчистую – и мою долю, и собственную. Они забрали свой кредит из страховки, предназначенной для меня. Как такое может быть? Я готова бороться за то, что принадлежит мне, уже думаю, что надо нанять адвоката и подать в суд, но тут женщина на другом конце телефонной линии объясняет мне, что четыре недели назад – она называет какую-то ничего не говорящую мне дату в мае – Ник аннулировал полис страхования жизни. Сам Ник, а не банк, выдавший ему кредит. Средства уже выплачены.

— Этого не может быть… – запинаясь, выдавливаю я, не в силах представить себе, чтобы Ник выгреб все те деньги, которые он откладывал, чтобы защитить детей и меня в случае своей смерти. – Это наверняка какая-то ошибка!

И сердце у меня учащенно бьется, когда я вдруг осознаю, что Ник мертв, а у нас с Феликсом и Мейси ничего нет. Совсем ничего. Только дом, стоимость которого не выплачена и который по-прежнему принадлежит банку, куда Ник ежемесячно отправлял чеки, паршивенький сберегательный фонд для будущего обучения Мейси в колледже – и долги. Долгов больше, чем я могу себе представить, и они быстрыми темпами растут с каждым днем.

Я говорю этой несчастной тетке на другом конце провода, что она наверняка ошибается. Голос у меня дрожит, и я быстро теряю контроль над собой. Я говорю ей, что она совершенно точно допустила где-то дурацкую ошибку. Повторяю это трижды, и с каждым разом мой голос звучит все злее и требовательней. Я требую позвать к телефону кого-нибудь еще – кого угодно, кого-нибудь из начальства. И когда этот человек берет трубку, я говорю ему, какая дура эта первая женщина и что он должен помочь мне отыскать средства со страховки моего мужа прямо сейчас.