Книга Твоя последняя ложь, страница 45 – Мэри Кубика

— У нас есть деньги, – прошептал я ей на ухо, и в ответ она испустила долгий благодушный вздох, который не имел никакого отношения к деньгам. Совсем никакого. Я был единственным, кто все еще думал о гриле и деньгах. – Много денег. Более чем достаточно.

И тут на какой-то миг я даже представил себе, что Клара – это Деми Мур, а я – Вуди Харрельсон, который занимается с ней любовью на охапках стодолларовых купюр^[23].

Хотя, конечно, все было совсем не так. У нас не было денег. Ни тогда, ни сейчас. По крайней мере, в достаточном количестве.

И не только благодаря доктору Шепарду.

За последние полгода в наши края переехали четыре новых стоматолога, так что конкуренция жесткая. Добавьте к этому влияние социальных сетей, всех этих групп «Мамы и то», «Мамы и сё», которые рекомендуют врачей и дантистов тысячам своих псевдодрузей в интернете. Стоит всего одному человеку поиметь неприятный опыт в моей клинике, как через несколько минут об этом уже знают три тысячи человек. Клара следит за этими сетевыми группами, так что это не какие-то там беспочвенные страхи, всё по-настоящему. Пару месяцев назад она показала мне пост, в котором какая-то мамаша жаловалась, что моя медсестра-гигиенистка Джен проявила грубость по отношению к ее отпрыску. По правде сказать, так оно и было, но это было необходимо, поскольку у маленького паршивца весь рот был в прикорневом кариесе и он отказывался сидеть смирно, пока я колол ему новокаин. Джен не переходила границ дозволенного, но была непреклонна. На странице этой мамаши в соцсети было около семидесяти комментариев, и все они рекомендовали новых дантистов в городе, а в ответах часто попадались слова вроде «заботливый» и «внимательный», хотя ни разу в мой адрес.

В то время мы с Кларой не обратили на это внимания, пока в ближайшие недели пациенты не стали отваливаться один за другим. Хотя я не стал говорить об этом Кларе. Не хотел ее лишний раз волновать.

А еще я не сказал ей, что залез в ее аккаунт в соцсети, пока она крепко спала, и открыл страницу той группы. Там уже проводился опрос, кого из врачей общей практики и стоматологов предпочитают женщины в городе. Из двадцати с лишним дантистов, перечисленных в списке, я фигурировал на одиннадцатом месте. Об успешности моего бизнеса это явно не свидетельствовало.

Первое место, естественно, досталось доктору Шепарду.

Посреди ночи, пока Клара спала, мне удалось разобраться, как скрыть эти групповые посты из ленты новостей Клары.

И вот теперь, в этом пустом кабинете, Коннор спрашивает:

— Ну и что думаешь со всем этим делать, босс?

Наступает рекламная пауза, и экран телевизора заполняется рекламой какого-то революционного чистящего средства, обещающего справиться даже с самой стойкой плесенью. Время-то дневное, час домохозяек… Он лениво потягивается и выпрямляется в кресле – ждет, что я на это отвечу. «Ну и что думаешь со всем этим делать, босс?»

«Босс»… Само это слово вызывает у меня изжогу. Когда дела идут хорошо, мы с Коннором партнеры, но когда нет, то босс – это я, и это моя обязанность – решать какую-то проблему. Потому-то моя фамилия и красуется над входной дверью. Я выписываю чеки, я оплачиваю счета. Я тот, кто поставил на карту всю свою жизнь ради этого дела, – и тот, кто рискует все это потерять.