Книга Твоя последняя ложь, страница 23 – Мэри Кубика

Место, которое мы с Кларой выбрали для практики, располагалось неподалеку от дома, менее чем в девяти милях, так что моя поездка на работу занимала всего тринадцать минут в одну сторону. Пришлось раскошелиться, чтобы обосноваться возле четырехполосного шоссе, одной из главных транспортных артерий нашего городка, чтобы из тысяч машин, проезжающих мимо каждый день, могли видеть нас, семейную стоматологию «Солберг и партнеры», а не прозябать на какой-нибудь сельской дорожке, которой никто никогда не пользуется. Клара согласилась. Нет, не сразу, но со временем все-таки согласилась – и в конце концов принялась за дело, заказав мебель для приемной, телевизор с широким экраном и всякие дорогие аттракционы и игры для детского уголка, поскольку в то время она только что забеременела Мейси и не могла думать ни о чем, кроме того, как бы угодить детям. Она подписалась на журналы и купила проволочный настенный стеллаж, чтобы хранить их. Настояла на том, чтобы выстелить пол паркетом или плиткой, и я с готовностью согласился, зная, что зима в Чикаго обычно слякотная и снежная, а плитку куда проще содержать в чистоте. Конечно, это обошлось дороже ковролинового покрытия, но в то время, когда мы так много вкладывали в это дело, казалось, что можно запросто потратить еще немного деньжат. А потом еще немножко, и еще немножко… Нас с Кларой настолько поглотило это ложное ощущение наличия свободных денег, что мы практически забыли о том, что рано или поздно придется все это возвращать, убеждая себя, что это будет происходить понемногу, в виде небольших платежей, а к тому времени бизнес по-любому будет процветать, так что деньги вообще перестанут быть проблемой.

Увы, мы жестоко ошибались.

И вот сейчас, когда я вхожу в офис и смотрю на Нэнси, сидящую за стойкой регистратуры – нашу секретаршу, которая заново перепечатывает квитанцию об оплате только потому, что умудрилась капнуть на нее какао так, что коричневые пятна запятнали некоторые слова, – то прикидываю, во сколько мне обошелся этот дополнительный лист бумаги, сколько стоят тонер и электричество, чтобы и дальше работал принтер, и сколько я плачу самой Нэнси – доброй, приветливой Нэнси, которую просто обожают все до единого пациенты, – за то, что она отвечает тут на телефонные звонки, прихлебывая какао и проливая его на квитанции.

Было время, когда я ни о чем таком не задумывался, но теперь просто не могу не думать обо всем этом – о том, что у меня больше нет денег, что у меня ни гроша за душой. Правда в том, что я в совершенно отчаянном положении и не хочу, чтобы Клара об этом знала. Я уже пытался придумать способы, как получить быструю и легкую прибыль, прежде чем признаться ей, что практике приходит конец, а все наши сбережения почти полностью иссякли. Я присматривался к любым пришедшим мне в голову способам хоть сколько-то заработать: выгуливать чью-нибудь собаку в свой обеденный перерыв, устроиться на какую-нибудь вторую работу по вечерам и сказать Кларе, что я опять увеличил свой рабочий день… Продавать свою плазму, свою сперму… Продавать строго рецептурные средства. У меня есть возможность приобретать все виды фармацевтических препаратов – преимущество работы дантистом, – которые можно потом продавать на улице мамашам из среднего класса. Черт, я даже подумывал о том, чтобы отправиться в Вегас и поставить все, что у меня есть, на рулетку, но стоимость отеля и билета на самолет быстро отбила у меня стремление осуществить эту затею – равно как и необходимость потом объяснять Кларе, где я был.