Книга Сорока и Чайник, страница 181 – Артём Скороходов

Фёдор слегка поднял руки ладонями вперёд и отошёл назад, вроде как он ничего такого не имеет в виду. Толпа подошла ближе и вышла из дверей. Среди них было много народа, которые настороженно глядели по сторонам, причем отчаянно косили. Лоботомиты.

— Жив всё-таки, — раздражённо сказал Улицкий.

Фёдор окинул взглядом людей, особняк и наконец заметил то, чего он так долго ждал. Огромная многорукая тень мелькнула на крыше.

— Давайте так, — громко сказал он. — Я задам один вопрос. Вы ответите на него честно, и после этого я уйду.

— Никуда ты не уйдёшь, — злобно сказал братец Герман.

Фёдор лишь улыбнулся.

— Господа. Только один вопрос. Почему? Почему вы все свои дела решали за мой счет? Что плохого я вам сделал? Я вас не обманывал, не подставлял и не использовал. Я просто пытался жить своей простой жизнью. Хотел завести жену и детей, хотел нормальную работу и не требовал ваших миллионов. С чего вы решили мою жизнь пережевать, выплюнуть и забыть? Неужели я такой плохой человек? Почему вы так со мной поступали? Со мной, со всеми этими косоглазыми уродцами, что теперь вокруг вас толпятся. Просто скажите, мне интересно. И всё сразу закончится, я обещаю.

И Герман, и Улицкий молчали.

— Ну что, нечего сказать?

— Ты не поймёшь, — ответил Герман.

— А вдруг?

— Есть великая цель, — сказал Улицкий. — Великая. Что значит жизнь одного обычного парнишки в сравнении с великим?

— Великая? Это твоё место канцлера? Или кто ты там теперь? Сотни людей с вырезанными мозгами. Сотни личинок, что отравляют простых людей, заставляют думать, что они принадлежат к касте великих и избранных?

— Я же сказал, что ты не поймёшь. Плевать этим маленьким людям на всё. Они ничего не хотят и ни на что не способны. Несколько смелых и умных людей смогут сделать из страны, да что там, из всего человечества, мир процветания. Не будет войн, не будет преступлений. Все будут жить спокойно и счастливо. Это достойная цель, чтобы пожертвовать одним молодым дураком, пьяницей и преступником.

— Хорошо, я вас услышал, — после небольшой паузы ответил Фёдор. Многорукая тень исчезла с крыши. — Животное, забери големов и уходите. Я сдаюсь. Слышишь, Улицкий? Я не оказываю сопротивления. Я хочу назад. Я не хочу видеть больше эту грязь и нищету. Я хочу, чтобы Матушка приняла меня назад в Семью. Пусть и вашу. Не хочу больше убегать и скрываться. Хочу, чтобы снова всё стало хорошо и понятно.

Слуги стали обступать его со всех сторон.

— Ну уж нет, — ответил Улицкий. — Раз ты в нашей власти, то…

Внезапно в воздухе повисло тихое журчание. Легкое, на грани слышимости. Все замерли и синхронно повернули головы, как будто прислушивались. Продолжалось оно всего несколько мгновений, но поведение людей сразу изменилось. Тревожное выражение лиц пропало, движения стали спокойные и уверенные.

— Разоружите его и свяжите чем-нибудь руки, — высокомерно приказал Улицкий, у которого сразу изменился тон голоса. — Автоматонов не выпускать, отведите их в кладовку. Прикажи им чтобы слушались, Фёдор.

— Животное, — хмыкнул Фёдор, протягивая вперёд руки, — слушайся этих, выполняй всё, что тебе будут приказывать, и следи за големами.

— Слушаюсь, хозяин, — Животное встал по стойке смирно, глаза его вспыхнули ярче.

Роботов увели, а Фёдору, который совершенно не сопротивлялся, связали руку бельевой верёвкой и повели внутрь особняка. Его сразу повели вниз по лестнице. Несколько пролетов он спускался в окружении десятка слуг. Фёдор не дёргался и вёл себя послушно.