Книга Сорока и Чайник, страница 167 – Артём Скороходов

— Мне не плевать, — заглянул в комнату Животное.

— Уйди, а? — попросил робота Фёдор. — Анафема, послушай…

— Хватит. Я пойду к себе, — сказала девушка. — С удовольствием пойду в свою комнату и займусь ничем. Прекрасным и очень важным ничем.

— Подожди, постой, — сказал Фёдор. — Сядь назад, пожалуйста.

— И не подумаю!

— Присядь. Смотри… Я за недельку приду в себя. Мы проберемся к моему баркасу и уплывем в другой город. Подальше от Лосбурга. Сплаваем в Неро или дальше, потом через годик вернемся и поселимся где-нибудь в тихом городке. Будем спокойно жить. Никто тебя насильно не будет выдавать замуж или заставлять вступать в секты. Я буду возить грузы, ты займешься тем, что тебе интересно. Золотых гор не обещаю, но на жизнь хватит. Наконец настанет тихая, спокойная жи…

Фёдор вдруг замолчал. Он вспомнил слова Улицкого о том, что в его голове скоро вылупится куколка. И жить ему осталось всего пару недель.

— Жизнь, — он закончил фразу, опустил глаза и задумался.

Девушка подошла и села рядом. Фёдор ей слабо улыбнулся.

— Сейчас Животное приготовит бульон и принесет. Чтобы весь выпил, понятно⁈

— Опять бульон⁈ — сразу возмутился Фёдор. — Может колбасы жареной? Ай! Больно же!

* * *

— У вас очень много энергии Ци, — заявил Хуань Гэ, осматривая раны Фёдора. — Заживает всё на глазах. Как у лисицы. Это хорошо.

— Есть проблема, — сказал Фёдор, когда убедился, что в комнате больше никого кроме него и лавочника нет. — У меня в голове личинка Осы. Мне сказали, что она скоро вылупится и я умру. Есть способ вырезать ее?

Фёдор потрогал заросший шрам на макушке.

— Я знаю, — печально ответил Хуань Гэ. — Я видел, что ты борешься с хищным духом. И он побеждает.

— Просто разрезать, достать и заштопать?

— Можно.

— Сделаешь это?

— Нет. Сорока сразу умрёт.

— Почему?

Лавочник тяжело вздохнул, закрыл глаза, потом пощупал голову Фёдора.

— За эти годы дух пустил мощные корни.

Фёдор вздохнул и уставился в окно с видом на кирпичную стену.

— В юго-восточных провинциях Каганата есть Солнечные леса, — тихим голосом сказал он. — Там живут Багровые Пчелы, которые мой народ называет Хун Фей Цинг.

Фёдор взял Чайник и налил себе кипятка в кружку.

— Варвары из Каганата одомашнили этих пчел и разводят в специальных закрытых садах. Они собирают преступников и пленников, своих и из других стран. Скупают пожилых, никому не нужных рабов, закидывают их в клетки среди Солнечных деревьев. Берут всех до кого могут дотянуться. Багровые Пчелы летают от клетки к клетке и собирают нектар из голов несчастных. Эти насекомые, кажется, не делают ничего страшного, всего-навсего забирают воспоминания. Немножко. Каждый раз, когда пчела садится на голову пленника, он забывает малюсенький кусочек своей жизни. И так раз за разом, раз за разом, в течение нескольких месяцев. Пока не забудет всё. Свою первую любовь и свой первый рассвет. Еду, что он ел, и дом, где он жил. Имя матери и имена своих детей.

Лавочник замолчал, потом тоже подлил себе кипятка в пиалу с иероглифами, задумчиво покрутил ею и потом продолжил:

— Пчелы в огромных глиняных ульях строят соты с Красным Мёдом. Специальные жрицы в алых одеждах собирают их, выжимают, а потом растапливают мёд. Его получается не так много. Некоторым только кажется, что у них много воспоминаний. Небольшая баночка высотой с ладонь — это всё, что остается от высушенной досуха души обычного человека. Красный мёд разбавляют, перемешивают с сотами, добавляют специальные травы, орехи и муку. Обжаривают. Ты знаешь, что получается в итоге.