Книга Сорока и Чайник, страница 162 – Артём Скороходов

— «Хорошо, ты прав. Федя. Мы тут посовещались и решили, что не надо ЕГО выгонять. Пусть живет, но ты скажи ему, чтоб он тебя слушался. А то дерганый он какой-то. Чего молчишь? Ты услышал?»

— Лучше бы я вас никогда не слышал.

— «Обижаешь, да? Вот зачем обижаешь?»

Внезапно в коридоре раздались шаги. Шум в ушах сразу прекратился. В комнату начали заходить молодые крепкие люди в чиновничьих мундирах и легких стальных доспехах. Они осмотрели комнату, проверили, заперта ли клетка и пристегнуты ли кандалы. Через пару минут в комнату зашел Сам. Государь Император собственной персоной. Фёдор узнал его сразу. Он видел много его портретов.

— «Как-то я представлял его побольше, — пожаловался Умник. — Раза в полтора».

Седая шевелюра скрывала металлическую пластину на голове, военный мундир и очень тяжелый взгляд человека, который привык, что его приказы немедленно выполняются.

Специальный чиновник поставил небольшой переносной стул, на который Император сразу сел и уставился на Фёдора. Тот в ответ молча разглядывал государя. Другой охранник поднес Императору термос, из которого тот отпил пару глотков.

Рядом появился Улицкий и с довольной улыбкой стал рассказывать, как они самоотверженно поймали злодея, убийцу и мясника Фёдора Сороку.

— «Чего он несёт⁈» — возмутился Умник.

Император устало улыбнулся, поднялся и подошел к клетке.

— Не рекомендую подходить ближе, ваше императорское величество, — сказал один из охранников.

— Очень опасен, — подтвердил Улицкий. — Голыми руками убил несколько моих людей.

— «Зачем он это говорит?» — продолжал недоумевать Умник.

— «А чего непонятного? Предали нас, — печально ответил Змей. — Говорил я…»

— «Да скажи ему, Федь!»

Жужжание в голове усилилось.

ОН завозился и задергал лапками во сне.

— А ведь я вам поверил, — тихо сказал Фёдор Улицкому, но тот не обратил внимания.

ОН задергался.

— Какая у тебя, братец, мерзкая рожа, — сказал Император.

— Какая есть, — ответил Фёдор.

— «Отпускай ЕГО, устроим тут кровавую баню!» — резко сказал Змей.

— Наглый какой, — усмехнулся государь.

— А вы спросите Улицкого, зачем он… — начал Фёдор, но головная боль пронзила его насквозь, — зачем он… зачем он…

— О чем он? — спросил Император.

— Понятия не имею, ваше величество. Кто их, душегубов, поймет, — ответил Улицкий и улыбнулся, глядя на Фёдора. Потом подошел поближе и прошептал: — Ну. Давай. Покажи, на что способен!

ОН дернулся и попытался открыть глаза…

Но Фёдор его сдержал. Это с трудом, но получилось. Тихо, тихо. Рано. Много охраны, мы еще доберемся до него, просто чуть позже.

— Ну! — рявкнул Улицкий, потом посмотрел на подрагивающие черные пальцы Фёдора и разочарованно скривился. — Слабак…

— Что ж, вы были правы обер-полицмейстер, — заявил Император. — И вправду интересное зрелище. Приказываю провести Сороку по крупным городам страны, показать на площадях, а потом казнить в столице публично. Пусть четвертуют. Дворянин всё-таки, хоть и бывший.

— Как прикажете, — кивнул один из чиновников, записывая что-то в блокнот.

ОН дергался и хотел вырваться.

Шум и головная боль были нестерпимыми.

Император развернулся и направился к выходу.

— Одну секунду, ваше величество! — воскликнул Улицкий. — Позвольте я вам кое-что продемонстрирую.

Он достал небольшой серебряный свисток и дунул в него. Свиста никакого не было, но внезапно окружающие деревянные панели с хрустом упали на пол. Двери распахнулись. С потолка упало несколько секций. В комнату ринулись косые люди в белых балахонах.