Книга Сорока и Чайник, страница 159 – Артём Скороходов

— Фё… Фё… Михайлович…

— Быстрее, я спешу.

— «Чего-то мне этот гусь не нравится», — заявил Змей про секретаря.

— «Да обычный адъютант: подай принеси, заточи карандаши…», — начал говорить Умник и внезапно замолчал.

Эмоции на лице секретаря менялись с неестественной для человека скоростью. Вот он вежливо, немного высокомерно улыбается, вдруг на долю секунды лицо выражает жуткую гримасу, и вдруг снова улыбка.

— «Да не, просто показалось», — решил Умник.

— «Во, гляди еще раз! — завопил Змей. — И вот!»

ОН завозился в голове. ЕМУ это не нравилось.

Фёдор старался не морщиться от головной боли и терпеливо ждал, когда секретарь доложит Улицкому. Секретарь действительно странный, может нервный тик у парнишки.

Фёдор вошел в просторный светлый кабинет с широким столом в форме буквы Т, во главе которого с изумленным взглядом сидел Улицкий. Фёдор молча сел на один из стульев и оглядел обстановку. Портрет Императора на стене. Две какие-то экзотические пальмы в кадках, причем с обгрызенными листьями. На столе лежит только одна папка с бумагами.

А вот Улицкий выглядит молодцом. Как будто и не было полутора десятков лет. Все такой-же. Взгляд колючий и умный. Только седина окончательно победила. Было немного непривычно видеть Улицкого не в черной военно-морской форме, а в синей полицейской.

Фёдор вздохнул, без разрешения пододвинул себе поднос с графином и стаканами, налил себе воды и начал рассказ. Улицкий молчал и по ходу повествования задал только один вопрос. Почему Фёдор сразу не доложил ему по прибытии в город. Фёдор пожал плечами, говорить про то, что он просто отказался от своей старой жизни и даже имени, он не хотел.

— И чего же ты теперь хочешь? — прямо спросил Улицкий.

— Я не совершал то, что про меня писали. Все эти пиратские рейды и прочий бред. Тем более ничем не командовал. Для начала надо очистить имя. У меня тут внезапно образовалась…

— Федя, что ты несешь? Ты только сейчас на каторгу до конца жизни наговорил, — внезапно прервал его Улицкий.

— «Хм, у меня в размышлениях он не так отвечал», — сказал Умник.

— Ты скольких людей убил? — продолжил Улицкий. — Подозреваю, даже приблизительное число назвать не сможешь? И это только там.

— Я был на задании. Вы сами меня туда послали, — нахмурился Фёдор.

— Я тебя послал убивать людей десятками? А потом уже тут убивать бандитов и священников?

— «А спроси его, почему про него Зюйд говорил в бане? Какие у них могут быть общие дела? И почему он соврал семейке твоей про тебя?»

Фёдор молча поднялся из-за стола, посмотрел в глаза Улицкому. И в этот момент лицо адмирала на долю секунды изменилось в жуткую гримасу и снова стало нормальное.

ОН дернулся.

Взгляд Фёдора приковала одна странность кабинета. Вторая небольшая дверь. Из кабинета было два выхода. Один в коридор и еще один куда-то.

— «Дверь и дверь. Федя ты чего? Ты в полицейском Управлении признался в куче убийств. Об этом думай!»

ОН тоже уставился на дверь.

Оттуда шло какое-то странное жужжание.

Голова просто раскалывалась.

— «Осторожнее, держи нашего буйного членистоногого в рамках».

— «Вот счас будет заварушка! — обрадованно заявил Змей. — Сейчас нас попробуют задержать. И наш бешеный покажет всем, почем куры в Каганате».

— А чего ты хотел, Фёдор? — говорил Улицкий как ни в чем не бывало. — Подумай, ты совершил массу преступлений. Участвовал в захвате «Счастливого». Ты на что рассчитывал?