Книга Сорока и Чайник, страница 116 – Артём Скороходов

— Не знаю, — тихо ответил ему капитан.

— Может того? В Каганат его? — шепотом ответил ему мужчина.

— Да кому там старик нужен. Рубль за него не дадут.

— Я слышал, наоборот, за стариков там дороже.

— Бред не неси. В расход его надо. Не нравится он мне. Ты его руки видел? Может он реально со «Счастливого»? Дружков своих свистнет, и привет. И будет уже всерьез, а не в шутку. Помнишь, что сделали с Хмарью и его командой?

— Да его свои же и прибили. А кишки развесили, чтоб под «Счастливый» закосить и никто проверять не стал. Хмарь отмороженный был на всю маковку, с картелем не делился.

— Не знаю, не уверен.

— Ладно. Ночью как заснет, за борт и выбросим, — прошептал капитан и покосился на Фёдора.

Тот никак не реагировал.

Когда капитан и старпом ушли, к Фёдору подошел заправленный и смазанный Чёрт. Он долго разглядывал человека, потом открыл нагрудный люк, достал оттуда что-то, сунул предмет старику и ушел назад. В руках Фёдора лежал небольшой «дамский» револьвер.

— Не надо, Чёрт. Это будет правильно. За борт, так за борт. Заслужил.

Старик вздохнул и в тусклом свете заметил какую-то надпись на рукоятке оружия. «Хельга Шлоссе», — прочел он, напрягая зрение. На него накатили воспоминания.

Когда через несколько часов, в темноте, в трюм спустились две тёмные фигуры, Фёдор не сопротивлялся. Его стукнули по голове, связали руки и потащили наверх. Он так ничего и не делал, когда его проволокли по палубе. Потом его подняли над бортом и попытались перекинуть в темные волны. Чёрная, покрытая хитином рука ухватилась за борт и не давала этого сделать. Капитан и старпом пытались ее расцепить, но у них ничего не выходило.

— Змей, отпусти, — тихо сказал Фёдор.

— «Хрен тебе», — ответил Змей.

Фёдора стали бить. Он не пытался прикрыться. Просто держался за борт и ничего не делал. Раз удар, второй. По животу, по голове, по ногам и по рукам. Фёдор почти не чувствовал боли. Ему было всё равно.

— Отпусти, — прошептал Фёдор.

Что-то менялось. С каждым замахом. С каждым ударом. Что-то начинало шевелиться внутри. Что-то знакомое. Удар. Еще один. Там. Там просыпался. Там просыпался ОН. И вот когда уже выдохшийся старпом ударил Фёдора с особым оттягом, ОН открыл свои фасетчатые глаза.

ОН ПРОСНУЛСЯ

ОН ПРОСНУЛСЯ

Тише, тише успокойся.

ОН ПРОСНУЛСЯ

Всё, они больше не будут. Успокойся.

ОН ПРОСНУЛСЯ

Спи. Спи, всё хорошо.

Фёдор открыл глаза. Перед ним, разорванные на несколько частей, лежали контрабандисты. Тут была голова капитана, а вот ноги старпома, вот почти целый юнга.

Фёдор, цыкнул, глубоко вздохнул, выругался и принялся выбрасывать части тел за борт.

* * *

Бинт и Кочегар грели руки около маленького костерка.

— Скоро будет светать, — заметил Бинт.

— Угу.

— Сегодня тоже не приплывут, походу.

— Угу.

— Большой Зюйд будет недоволен.

Кочегар лишь вздохнул.

— Я вот важный вопрос у тебя хотел спросить, — продолжил Бинт. — Тебе больше что у ба нравится? Сиськи или задница?

— Отстань, — устало ответил Кочегар.

— Ну, всё-таки? Я считаю. Счет восемь-восемь. Ты за кого?

Кочегар промолчал.

— Блин, если сегодня не приплывут, завтра опять сюда ехать. Третью ночь тут, запарился уже.

— Вон плывут.

— Что? Где?

— Дай сюда, — Кочегар забрал у товарища фонарь и дал в тёмное море условленный сигнал.