Книга Сорока и Чайник, страница 112 – Артём Скороходов

Седые нестриженые космы волос, залитые кровью. Старое обветренное лицо, тёмно-коричневое от многолетнего загара, было покрыто густой сетью морщин. Два жутких запавших глаза светились в темноте словно у кошки.

Старик снова посмотрел на свои руки. Это были не его ладони. Чёрные, как будто сделанные из хитина конечности, были только похожи на человеческие. Такого же цвета были плечи и живот. Старик был обнажен. Всё его обгоревшее под солнцем тело покрывали морщины, шрамы и куски хитина.

— Что за… — прохрипел его старческий голос.

— «Это ты», — тихо и как будто стесняясь сказал Умник.

— Это не я, — ответил старик.

— «Да похеру, надо выбираться отсюда», — посоветовал Змей.

— «Наш примитивный друг прав. Надо выбираться. Потом разберемся».

Фёдор с трудом поднялся. Золотые змеи со стен потянулись к нему, пытаясь помочь. Он поднял с пола свою старую форму и с трудом надел ее. Поднял лампу и вышел из кладовки.

— «Не смотри по сторонам».

Запах мертвечины стал почти невыносим. Тут, вдоль стен, что-то висело. Фёдор присмотрелся и оторопел. Десятки мертвых тел. Мужчины, женщины, подростки висели на огромных ржавых крюках. Фёдор поскользнулся, в горле сжался комок. Он попытался встать, но весь извозился в старой свернувшейся крови.

— Мы не на животных охотились, — вспомнил он.

— «Уходи отсюда, прошу тебя», — в голосе Умника проскользнули жалобные нотки.

— Это не животные были… И на кораблях — это были не Враги. Так вот почему мы их догоняли, а не они нас.

Фёдор встал, подрагивающей рукой дотронулся до старика, который висел рядом. Тело было холодным.

— «Я так не могу», — всхлипнул Умник.

— Это я убивал их. Убивал. Разделывал. Вешал сюда.

— «Пожалуйста…»

Живот скрутило. Поскальзываясь и падая, Фёдор вывалился из пищевого трюма. Держась за стену, он пошел в сторону машинного отделения. Там горел огонь печи. Всё что угодно, но не то, что он только что увидел.

— Это были не звери… — шептал Фёдор.

Проход перегородил огромный многоногий силуэт. С жуткой грацией насекомого существо пошло в сторону Фёдора. Тот закрыл глаза и осел на пол. Вот и всё. Жуткая помесь жука и богомола подошла к нему, подхватила и поставила на ноги. Оно прохрипело что-то нечленораздельное, похлопало Фёдора по плечу одной из множества своих лап, потом аккуратно обогнуло и пошло дальше в пищевой трюм.

— «Соберись, сволочь!» — рыкнул на Фёдора Змей.

— Что это… кто это?

— «Ты знаешь ответ».

— Не знаю!

— «Знаешь, — тихо сказал Умник. — Ты видел его лицо, ты знаешь кто это».

Фёдор знал. Он не хотел этого. Но там, в мешанине жвал и усиков, он увидел человеческие глаза. Голубые и глупые глаза Сашко.

Фёдор, не оборачиваясь, дошел до Машины. Тут стало полегче. Холод отступал, пахло дымом, а не трупами. При виде его с пола поднялись два голема. Скрипя шарнирами и покачиваясь, они помахали Фёдору, взяли лопаты и попытались закидывать уголь в топку. Половина высыпалась на пол, но роботы не сдавались.

— Живчик, Чёрт, это вы что ли?

Чёрт, уронил лопату и, пошатываясь, повернулся к Фёдору. Его керамическая пасть попыталась изобразить жуткую улыбку, но получилось плохо.

— Надо уходить отсюда, — сказал сам себе Фёдор.

Сначала медленно, а потом всё быстрее он поднялся по лестнице на палубу. Вокруг царила ночь. Запах мертвечины снова усиливался. На корабле было оживлённо. То тут, то там Фёдор видел ужасающие гибриды людей и насекомых. Они тёрлись усиками, бежали по своим делам, строили какие-то коконы из белой, похожей на пергамент субстанции.