Книга Глубина, страница 137 – Крейг Дэвидсон

Люк распахнул шлюз, и стальная волна устремилась к нему. Он выскочил наружу и со всей силы грянул дверьми как раз в тот момент, когда потолок с шипением уперся в проем.

Он бешено крутил маховик, надеясь, что слова Эл о последовательной герметизации отсеков – не пустой звук. Стекло смотрового окошка покрылось паутиной трещин. Люк попятился и споткнулся о Пчелку, выскочившую у него из-под ног. Он почти ожидал, что окно вылетит наружу фонтаном осколков – и податливый материал протечет сквозь него; представлял, как оконная кайма растягивается, как ириска, и превращается в тупой шип, раскалывающий его голову пополам.

Но этого не произошло. Стекло выдержало.

По корпусу «Триеста» прошла волна дрожи. Стены, казалось, расширились, как пара легких, медленно и с удовольствием делающих вдох. А после по станции разлилась очень неестественная тишина – вкрадчивая, загадочная, заполнившая все ее переходы.

Люк встретил Элис в главной лаборатории. Не в силах отойти от ужасов каюты доктора Тоя, он весь дрожал. Эл стояла перед дверью Уэстлейка – какой по счету раз он заставал ее в таком положении? Стены слабо скрипели, разражались судорожным потрескиванием, но все-таки станция выдержала. Потеря одного отсека не сказалась на общей прочности «Триеста» – в данный момент он казался вполне надежным.

«Он настолько крепок, насколько это необходимо, – разродился разум Люка дурацкой мыслью. – “Триест” существует – он сам и все, что в нем, – по милости чего-то куда более значительного и ужасного».

Шок не давал ему опустить руки, сцепленные на затылке – будто в попытке удержать мозг от побега из черепной коробки. Он живо представлял, как его лобные и теменные доли наползают друг на друга, крошась и проминаясь, – и не мог перестать думать о том, насколько расчетливой была смерть доктора Тоя. Методичная жестокость. Едва ли это могло сойти за простой несчастный случай. «Триест» убил Хьюго Тоя – провернув все цинично и злорадно, ко всему прочему еще и заставив Люка смотреть.

Лицо Эл казалось расслабленным. Ее губы скривились в глупой улыбке.

— О да, Монти, – сказала она, – я бы очень хотела узнать, что за дверью номер три.

Ее пальцы пробежались по клавиатуре на стене. Она набрала пять цифр, нажала «ввод» – и замок возмущенно хрюкнул: «Доступ запрещен». Лицо Эл исказилось от гнева.

— Нет, я уверена. Абсолютно и на сто процентов. Я выбираю дверь номер три. – Голос Эл сорвался на девичий визг. – Я везучая, Монти, мне не нужно бросать эти чертовы кубики!

До Люка дошло: Элис провалилась в транс. Ей снилось, что она – участница древнего игрового шоу Монти Холла «Заключим сделку». Мать Люка смотрела записи этой телеигры, набивая рот теплой овсянкой и злобно смеясь, когда незадачливый участник рисковал своим новым цветным телевизором или отпуском на Гавайях ради шанса получить то, что скрыто за дверью номер три: банку консервированной кукурузы, живую ламу или пару клоунских башмаков. «Жадобы! – кричала она на экран, и брызги овсянки летели из ее рта. – Ну-ну, раскатали губу? Вот и закатайте обратно! Выкусили!»

Эл попробовала другой код, нажала «ввод» и снова увидела сообщение об ошибке. Ее тело трепетало от ярости.

— Дверь номер три, Монти, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Покажи мне, что, черт возьми, за этой чертовой дверью, ради всего святого.