Книга Медведь, страница 82 – Джулия Филлипс

Она подошла к Элене, которая стояла сложив руки на груди. Сэм хотелось взять старшую сестру за руку, как в детстве, но она не решилась и просто встала рядом.

Этот человек их запугивал. Говорил матери, что любит ее, а потом орал на нее. Превратил бабушкин сад в заросли колючек. Довел Элену до такого отчаяния, что она обратилась за помощью к чужим людям – последний раз в жизни. Он навсегда изменил их всех: после жизни с ним мать заболела, Элена перестала доверять окружающим, а Сэм ушла в фантазии о побеге.

Он посмотрел на сестер и кивнул. Будто очередной непримечательный посетитель, а не тот, кто когда-то наполнял их страхом. Он был меньше ростом, чем запомнила Сэм, – с тех пор, как она увидела медведя, стоящего на задних лапах, все люди в сравнении с ним казались маленькими, – но все равно безумно пугал. Безумно. Больше любого другого чудовища на свете.

Вокруг люди бродили туда-сюда, обсуждали детей, школу, планы на лето. Вели себя как всегда: игнорировали кризис в жизни сестер, делали вид, будто ничего не происходит. Через головы соседей Сэм увидела Дэнни Ларсена с пивом в руке. Он тоже ее увидел, перевел взгляд на Элену и нахмурился.

Мамин бывший уже ступил в клуб и прошел метров пять от двери. Дэнни направился к нему.

Рядом с Сэм дрожала Элена, и Сэм чувствовала эту дрожь даже через воздух, разделяющий их.

Дэнни приблизился к маминому ухажеру и взял его за плечо. Наклонил голову и сказал что-то, чего Сэм не могла разобрать. Тот тип смотрел в другую сторону, но сосед стоял лицом к ним, и видно было, как он говорит и как сквозь бороду поблескивают зубы. Потом Дэнни улыбнулся легкой сочувственной улыбкой. Он был выше собеседника и почти такой же мощный. Что бы он ни говорил, это подействовало. Их мучитель развернулся к двери и вместе с Дэнни вышел наружу.

— О господи, – выдохнула Сэм.

Элена сделала шаг вперед. Руки у нее покрылись мурашками. Она до сих пор не вымолвила ни слова, и Сэм понимала, что сестра не в состоянии говорить.

— Они теперь…

Элена встряхнулась, поведя лопатками, словно попавшее под дождь животное. Совсем тихо, чтобы услышала только Сэм, она сказала:

— Вот и все. Он ушел.

Сэм охватило невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение. Тяжесть спрея против медведей в заднем кармане, нажатая кнопка и струя перцовой жидкости из баллончика; ежедневное пробуждение, когда Сэм открывала глаза и боялась, что не услышит голоса матери, а потом все-таки слышала, и становилось ясно, что жизнь в соседней комнате продолжается; тот день в старшей школе, когда они вернулись домой, а вещи маминого бывшего исчезли и она сидела одна в гостиной, а в окна светило солнце, – каждый утешительный момент за всю жизнь Сэм померк перед нынешним, перед неудержимой радостью оттого, что этот человек вот так просто ушел. Пусть даже на время, пусть не насовсем. Облегчение переполняло ее. Они с Эленой пережили встречу. Он даже к ним не подобрался. Они не пострадали.

— Ох, господи, – пробормотала Сэм, – он даже страшнее медведя.

Сестра резко развернулась в ее сторону. В такой момент им следовало быть заодно, купаться в общей прохладной волне счастья, но Элена излучала только ярость и напряжение. Так же негромко она произнесла:

— И зачем я только старалась. Ты ничего не понимаешь.