Книга Медведь, страница 76 – Джулия Филлипс

Медведь. До чего оскорбительно, что он явился к их дому в такой момент. Они столько потеряли за последние несколько дней, а он пришел, чтобы отнять у них последнее.

Сэм взяла посудину и унесла в дом, чтобы выкинуть остатки лазаньи в помойку. Пока она мыла форму для запекания, ее пробирала дрожь. Записки к лазанье не прилагалось. Медведь ее забрал, что ли? Неужели он так поступает специально, догадывается, как причинить им побольше боли? Или инстинкт заставлял его разрушать им жизнь? Она бы не удивилась, если бы в следующий раз он зашел к ним в дом и наложил кучу на постель матери. Господи, как она его ненавидела. Его присутствие. Его повадки. Она поставила вымытую посудину в шкафчик и пошла к машине – забирать Элену.

Сэм не рассказала о приходе медведя и о пятнах томатного соуса. Чем меньше контакта между зверем и ее сестрой, тем лучше. А Элена заявила, что договорилась с клубом провести в субботу церемонию прощания с матерью.

— Зачем? – нахмурилась Сэм. – Кто туда придет?

— Мамины друзья, – сказала Элена. – Наши друзья.

— Какие друзья?

Элена покачала головой.

— Соседи. Люди, с которыми она работала. Наши знакомые.

Сэм не видела смысла в церемонии. Она заявила Элене, что, по ее мнению, это глупо, а та возразила, что ее не волнует мнение Сэм, маме бы понравилось, а Сэм сказала, что нет, не понравилось бы, и тогда Элена ушла в ванную и хлопнула дверью. Сэм слышала, как она плачет в душе. Двойной поток воды. Тогда она ушла к себе и попыталась заполнить очередной опрос, но страница перезагрузилась на середине и все ответы потерялись. Сэм положила мобильный рядом и закрыла глаза.

Телефон завибрировал. Она взяла его и увидела сообщение от Бена: «Услышал про твою маму. Соболезную, Сэм. Скажи, если что надо».

Она снова отложила телефон.

Засыпать рядом на материном матрасе – это было как возвращение в детство, когда девочки спали в одной комнате и ночные звуки, издаваемые одной сестрой, успокаивали другую. Элена скрежетала зубами, когда ей что-нибудь снилось. Сэм это до странности утешало. Их семья стала меньше на целую треть; столько крошечных любимых помех, на которые Сэм привыкла рассчитывать, теперь исчезли: как открывалась дверь матери, как она повышала голос, шум телевизора в ее спальне. Теперь Элена нужна была Сэм больше прежнего. Даже когда они ругались, их сестринство, их прочная связь никуда не девались.

Пятница выдалась непривычно жаркая. Воздух казался липким. Рано утром сестры вышли рассеять прах матери среди деревьев в глубине участка, где цвели белые и пурпурные камассии, а над головой шуршали нежные иглы канадской ели. Элена опустилась на колени, чтобы развеять пепел пальцами. Сэм стояла у нее за спиной и наблюдала. Плечи сестры уже покрылись потом. Вот это и есть мама, сказала себе Сэм о серой золе на земле, но ей не верилось: женщина, даровавшая им жизнь, превратилась в грязь. Пепел под ладонями сестры впитался в землю. Наконец Элена встала. Щеки у нее были влажные. Она сказала:

— Скоро купим надгробную плиту. Я смотрела онлайн, есть недорогие.

Они вернулись домой позавтракать и открыли окна, чтобы стало попрохладнее, но ветра не было, жаркий воздух вообще не шевелился. Сэм в майке убирала со стола, а Элена, выйдя уже в форме, спросила: