Книга Медведь, страница 59 – Джулия Филлипс

А может, им не понравится город, жизнь в тесноте – тогда можно поехать дальше. На юг, в Такому? На восток, в Якиму? На запад, к полуострову Олимпик? Они пройдут по тропическому лесу Хо, поднимутся на гору Ренье, окунутся в горячие источники Сол – Дак. Теперь уже они будут туристками, а кто-то другой станет приносить им кофе – и сестры оставят сто процентов чаевых на каждый чек. Если надоест Вашингтон, они отправятся в Айдахо. В Калифорнию. На север, в Канаду, куда их мать ездила в детстве, а вот сестры там никогда не были. Сэм с Эленой станут ходить на танцы, пить коктейли, получат паспорта для заграничных поездок. Ничто не будет связывать их с прошлым, кроме друг друга.

Сэм не весь план продумала до конца, но в одном была уверена: у них начнется прекрасная жизнь. Медведь потеряет для Элены всякое значение, как только они отсюда выберутся. У сестры пропадут мешки под глазами. Поздние подъемы, никакой работы. Если проголодаются, они будут есть в ресторанах, заказывать много блюд, пробовать все по очереди, не считая себя обязанными доесть до конца. Когда у них дома станет грязно, они наймут уборщицу. Закажут доставку продуктов. Сэм будет ходить на свидания, Элена – кататься на лыжах. Они станут делать что захотят каждую секунду до конца жизни.

Сэм начала дышать медленнее. В доме царила тишина. Небо за окном спальни стало темно-синим. Она поднялась с постели.

Дверь в комнату матери была закрыта. Кислородный резервуар включен. Коридор накрыла бархатная тьма, и Сэм шла, ведя пальцами по стене. Дверь в ванную комнату осталась приоткрытой, через окно проникал свет от восходящей луны. Сэм пошла сквозь тень к гостиной.

Под ногами у нее прогибались доски. Одна затрещала. Потом другая. Сэм тихо-тихо подошла к гостиной, погруженной в ночь. Оконные стекла ловили слабый свет звезд. Занавеска, отгораживающая постель сестры, висела неподвижно.

Элена сказала, что медведь особенный. Но чего она не понимала, так это того, что она сама особенная.

Если бы сестра сейчас не спала, Сэм опустилась бы возле нее на колени и умоляла бы ее это осознать. Она сказала бы: Элена, мы так близко к тому, чего ждали. Я знаю, что дело затянулось на годы дольше, чем мы думали, что на тебе тяжким грузом лежит ответственность и что это все чересчур. Я знаю. Мне тоже тяжело. Но, Элена, мы почти у цели. Держись.

Нам не нужен этот зверь. Он того не стоит. Если тебе хочется сбросить напряжение, сделай что-нибудь другое: наешься конфет, напейся, погоняй на автомобиле. Постригись коротко, если хочешь, – я люблю твои волосы, они идеальны, но можешь поменять прическу, покрасься в фиолетовый, мама тебя покрасит, будет весело. Дай себе волю. Но не надо больше ходить в лес к этой твари.

Не ходи туда, вот что сказала бы Сэм. Съежившись в темном доме, лицом к лицу с сестрой. Чувствуя, как ее переполняют страх и вера. Элена, прошу тебя. Мы с тобой не одни, мы есть друг у друга. Вместе мы справимся. Элена, разве нельзя держаться за эту мысль, а медведя отпустить?

Следующим утром Сэм проснулась поздно. Спальню затопило солнце. Стены, выкрашенные в светло-оранжевый, цвет шербета, заливал свет. Все сияло.

Элена ушла на работу, но у Сэм смена начиналась только в двенадцать. Она пошла в ванную попить воды из-под крана. Во рту у нее все слиплось, язык пересох, в горле свербело. Она что, плакала во сне? Сэм чувствовала себя как выжатый лимон. Ощущая, как ноют глаза, она зашла в комнату матери. Та смотрела какую-то телевикторину.