Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 62 – Arden

— Кто в коридоре? — прозвучал голос Тамары Павловны. Спокойный. Властный.

Игнат замер.

Алена почувствовала, как Чур в кармане сжался в комок.

Дверь класса распахнулась.

На пороге стояла Директор. Она смотрела на них поверх очков.

Её глаза были серыми, выцветшими, но абсолютно ясными. В них не было той мутной пелены, что у Тихих. В них был интеллект. Холодный, заточенный, как скальпель.

Она перевела взгляд с ружья Игната на рюкзак Алены.

— Опоздавшие? — спросила она.

Игнат, здоровый мужик с двустволкой, вдруг ссутулился и спрятал ружье за спину, как рогатку.

— Мы это… Тамара Пална… Мы просто мимо…

— Мимо школы не проходят, Игнат, — отрезала она. — В школу приходят учиться. Или учить.

Она шагнула к ним. Указка в её руке недвусмысленно качнулась.

— А ты кто такая? — она посмотрела на Алену.

— Я… Алена. Внучка Веры.

При имени «Вера» лицо директрисы дрогнуло. Каменная маска на секунду дала трещину.

— Внучка… — она прищурилась. — Да. Вижу. Глаза те же. И осанка.

Она подошла ближе, втянула носом воздух.

— Пахнет от тебя… чужим. Городом пахнет. Бензином. Кофе. Свежестью.

Из-за её спины, из класса, начали выглядывать головы «учеников».

Они смотрели на Алену с жадным, голодным любопытством.

— Новенькая? — прошелестел шепот.

— Из Города?

— Она знает… она помнит…

— Тихо! — ударила указкой по косяку Тамара Павловна.

Шепот смолк.

— Зачем пришли? — спросила она, не спуская глаз с Алены. — У нас урок. Мы не любим, когда нарушают расписание.

— Нам карта нужна, — сказал Игнат, стараясь говорить твердо. — Карта топей. Мелиораторская. Мы знаем, она у вас в географии лежит.

— Карта… — Тамара Павловна усмехнулась. — Знание — сила, Игнат. А сила стоит дорого. Мы здесь, в отличие от Веры, благотворительностью не занимаемся. Мы знания копим.

Она преградила им путь.

— Хотите карту? Платите.

— У нас тушенка есть, — начала Алена.

— Тушенка! — презрительно фыркнула директриса. — Еда для живота. Живот набьешь — а голова пустая останется. Нет, милая. Нам нужна пища для ума.

Она шагнула к Алене вплотную.

— Ты из Города. У тебя в голове — свежий мир. Новости. Политика. Песни. Мода. Цены в магазинах.

Она обернулась к классу.

— Ребята! Новенькая пришла! Она расскажет нам политинформацию!

Класс загудел. Теперь это был не гул зубрёжки. Это был гул надежды.

Люди начали вставать из-за парт. Они выходили в коридор, окружая троицу.

Старухи в платках, мужики в ватниках. Их глаза горели фанатичным блеском.

— Кто сейчас президент? — выкрикнул кто-то.

— Какой год?

— «Алла Пугачева» еще поет?

— А колбаса почем? «Докторская» есть?

— Какая погода в Москве?

Они тянули к Алене руки. Руки были в чернильных пятнах, пальцы дрожали.

— Расскажи! Расскажи! Нам нужно помнить! Нам нужно знать, что мир есть!

Они не хотели её убить. Они хотели её «выпить». Информационно.

Алена попятилась, упершись спиной в стену.

Книга в рюкзаке нагрелась. Она чувствовала этот коллективный голод. Память — валюта. А информация — наркотик.

— Тихо! — рявкнула Тамара Павловна, но её голос потонул в шуме. Дисциплина рухнула при виде свежего источника.

— Расскажи нам!

Толпа сжимала кольцо. Игнат попытался выставить ружье, но чья-то рука схватила ствол.

— Не надо стрелять, дедушка… Ты лучше скажи, трамваи еще ходят? Пятый номер ходит?