Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 6 – Arden

Алена открыла глаза.

Туман поднимался от болота. Белесый, плотный, он закручивался спиралями, формируя фигуры.

Прямо перед ней, в метре от настила, из воды поднималось лицо.

Бледное. Размытое, словно акварель под дождем.

Черные провалы глаз. Рот, полный грязной воды.

Мальчик улыбался.

— Иди к нам, — прошелестел он. Голос звучал не снаружи, а внутри черепа. — Здесь не больно. Здесь не нужно помнить ошибки. Мы заберем их. Отдай нам память, доктор…

Алена чувствовала, как воля вытекает из неё. Тело стало тяжелым, ватным.

Зачем вставать?

Грязь такая мягкая.

Там, внизу, тихо. Там нет чувства вины. Там нет Михаила, нет пустой квартиры, нет карьеры, рухнувшей в пропасть.

Нужно просто разжать пальцы. Просто лечь.

Рука в воде расслабилась. Грязь потянула её вниз.

Лицо мальчика стало ближе. Она уже чувствовала запах его дыхания — запах тины и сырой земли.

И вдруг правое бедро взорвалось болью.

Это было не касание. Это было клеймо.

Будто раскаленный уголь прожег джинсы и вжался в кожу.

Алена вскрикнула — громко, по-звериному.

Ключ.

Черный ключ в кармане.

Боль была настолько реальной, настолько живой, что галлюцинация лопнула.

Лицо мальчика рассыпалось клочьями тумана.

Голоса смолкли, обрезанные бритвой.

Алена рванулась. Грязь чвакнула, неохотно отпуская добычу. Она упала на спину, на бревна, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном.

Рука была черной от ила. Джинсы промокли.

Но бедро продолжало жечь.

Она сунула чистую руку в карман, пытаясь достать ключ, но одернула пальцы.

Металл был горячим.

Не просто нагретым от тела — он пульсировал жаром.

И он тянул.

Алена села, все еще дрожа. Ключ работал как компас. Или как поводок.

Он тянул её не вперед, по настилу.

Он тянул влево. В стену камыша.

Она посветила туда фонарем. Сплошная стена сухих стеблей. Никакой дороги. Трясина.

— Ты спятила, — прошептала она себе. — Там смерть.

Но стоило ей подумать о том, чтобы пойти прямо, по бревнам, как в голове снова зашелестели голоса.

«…мы ждем, доктор…»

А ключ жег кожу. Настойчиво. Зло. Требовательно.

Он словно говорил: «Доверься мне, или сдохни здесь».

Алена встала. Ноги дрожали, колени подгибались.

Она сделала вдох, набрала полные легкие гнилого воздуха.

И шагнула с бревен влево. В камыш.

Воды не было.

Под слоем сухих стеблей оказалась твердая кочка. За ней — еще одна.

Едва заметная тропа, которую невозможно увидеть глазом, но можно нащупать ногами, вела сквозь топь.

Ключ в кармане тут же остыл. Стал просто теплым, уютным.

Он одобрил выбор.

Алена шла, раздвигая жесткие стебли руками. Камыш шуршал: ш-ш-ш…

Казалось, она идет сквозь бесконечный коридор.

Минута. Пять. Десять.

Лес начал редеть.

Воздух изменился. Ушла влажность. Вернулся запах полыни — теперь он был густым, концентрированным, как эфирное масло.

Алена вышла на опушку и остановилась.

Фонарь больше был не нужен.

Небо над этим местом не было черным. Оно было темно-фиолетовым, и низкая, огромная луна заливала всё мертвенным, серебряным светом.

Перед ней лежало Заблудье.

Алена стояла на опушке, тяжело опираясь на колени. Легкие горели, выплевывая болотную сырость, но воздух здесь был другим. Сухим. Пыльным. Горьким.

Перед ней лежало Заблудье.

Она ожидала увидеть классическую заброшенную деревню: черные остовы сгоревших изб, проваленные крыши, крапиву в человеческий рост, торчащую из пустых окон. Она видела такое десятки раз, когда ездила к дальним родственникам. Смерть деревни обычно выглядит как медленное гниение.