Книга Египетская сила, страница 63 – Татьяна Нильсен

— Эй, ребята! Клавдия пришла!

И все побросав свои дела потянулись к ней, ощупывая, осматривая, расспрашивая и рассказывая новости, и что мол, как хорошо, что всё хорошо, да не совсем хорошо, но могло быть ещё хуже. И здорово, что вернулась, а то роль Кикиморы играть некому на утренниках. Стало тепло на душе и границы её улитки немного расширились. Тут из кабинета на шум выплыла баржеобразная директор. Начёс на смоляных волосах, жирная подводка и синие тени на веках, пунцовая помада, сапоги на голенищах мехом наружу и из такого же искусственного меха дамская сумочка, похожая на большую, серую крысу.

«О боже, – подумала Клава, – кто же придумывает такую моду, и зачем искать и шить специальный костюм на Кикимору, вот она готовая уже вышла к народу».

— А я уходить собралась, дела в городе, но уж пошли, поговорим и решим, что с тобой делать. – заколыхала большой грудью директор.

Раньше Клава от такой прелюдии впала бы в крайнее волнение, но сейчас, после пережитой трагедии, угроза потерять работу её даже не потревожила.

«Это правда, – подумала она, – то, что нас не убивает, делает сильней». Но угрозы никакой не было. Начальница пожурила её за необоснованное отсутствие на работе, те несколько дней пока она находилась у родителей, а на остальное время у неё имелись все необходимые бумажки из полиции и из Российского МИДа.

И жизнь как-то покатилась, поехала, побежала. Новогодние праздники занимали почти всё время. Утром грим Кикиморы, детские стихи, подарки, хороводы, вечером-длинное платье, корпоративные вечеринки, шампанское, тосты и пляски до упаду. Её лучшая подруга Женька после работы скорее бежала домой, потому что её новый кавалер не терпел задержки ужина. А Клавдия же не хотела приходить домой одна, чтобы не слышать тоскливую тишину. Пётр знал, что она свалится от усталости, но будет ждать его на работе среди выпивших гостей и коллег. Он старался приехать и забрать как можно раньше. Они ни о чём не договаривались, но всё как-то само собой получалось, что каждый вечер ложились в одной квартире, но в разных комнатах, а утром встречались на кухне, пили кофе, говорили о том, о сём и разбегались по своим делам.

Пышнотелая директор в честь последнего рабочего дня в этом году одела всё крайне блестящее, даже восьмиметровая ёлка на втором этаже с переливчатыми гирляндами множества огоньков и мишуры уступала ей в праздничной нарядности. И расшитое серебристыми блёстками платье, и золотые туфли, и перламутровый лак на ногтях, и даже искрящийся налёт на чёрных волосах говорили о торжественности момента. Весь коллектив терпеливо выслушивал разглагольствования культурного лидера о тех достижениях и показателях, которых они достигли за этот год. И все, конечно, ждали, когда она закончит свои пустые рассусоливания и начнёт раздавать премию в конвертах и подарки в пакетах. Это была многолетняя традиция получать в канун нового года деньги наличными. Эти деньги заработал коллектив корпоративами и утренниками. Часть начальница раздавала сотрудникам, а большую долю с удовольствием запихивала себе в карман. Никто её не контролировал, а народ и тем более. Все были рады был получить хоть какие-то копеечки к празднику, потому что зарплата придёт только после длинных выходных, где-то в середине января. А долгими, зимними вечерами, сидя у телевизора всякий желал выпить рюмочку– другую да и закусить не квашеной капустой, а как минимум салатом оливье, а может даже заливным из свиного языка.