Книга Египетская сила, страница 62 – Татьяна Нильсен

— Хочешь, я останусь с тобой?

Клава подумала несколько секунд:

— Спасибо Петя, за всё спасибо. Хочу. Мне страшно быть одной в пустой квартире. Я наверное скоро привыкну, но сейчас мне тошно и жутко. Я или уеду к Женьке, или напьюсь водки и буду много плакать. Завтра на работу приду с опухшей мордой и все сделают неправильные выводы, а я этого не хочу.

— Пойдём.

Пётр вытащил её чемодан из багажника, поставил на сигнализацию машину, и они, не дожидаясь лифта, пошли пешком на третий этаж. Почти не разговаривали, пили чай с бутербродами, потом залезли с ногами на диван, включили телевизор. Клава положила голову к нему на колени и попросила:

— Петь, заплети мне косички, мне Вася плёл, когда у меня бессонница была и я быстро засыпала.

— Давай, только я не умею косички, я просто прядки поперебираю.

Когда Клава ровно засопела, он накрыл её пледом и ушёл в детскую комнату, лёг на кровать сына, на его подушку и укрылся его одеялом. Лежать рядом с Клавой было выше его сил. Он хотел обнимать, гладить, целовать, дышать с ней рядом. Он хотел её. Пётр никого так не хотел как её, с самой первой встречи, и ни одна женщина не манила так сильно. Да и все чувства были какими-то острыми. Когда произошла эта трагедия, и она попала в тюрьму Пётр ощутил невыносимую боль и тоску. В первый момент встречи в аэропорту, худенькую с огромными глазами, хотелось схватить и спрятать в душе, а там холить и лелеять, чтобы любимая женщина больше не знала боли. Пётр понимал, что любит её и не желает больше уходить, но не хотел давить и ждал, что она позовёт его сама. Ждал до поры до времени. И в то же время знал, что уже никогда и никому её не отдаст.

Утром стараясь не шуметь и не разбудить Клаву, сварил кофе Он стоял у окна на кухне, курил, задумчиво рассматривая заснеженные улицы. Пётр допивал вторую чашку и не слышал, только почувствовал, как сзади тихо подошла Клава.Часы тикали на стене, а они стояли рядом у окна и смотрели на снег. Она пальцем провела его по спине:

— Ты сваришь мне кофе?

— Нет.

Не поворачиваясь ответил Пётр.

— Спасибо .

— Надо бежать, – он повернулся к ней и по-дружески положил руку на плечо. – А пойдём сегодня в ресторан.

— А пойдём.

Легко согласилась Клава, потом представила, что встретит кого-нибудь из знакомых или коллег, придётся отвечать на вопросы, делать улыбку или рисовать скорбь. Да и для того чтобы перебирать наряды, делать макияж и маникюр у неё не найдётся душевных сил. Вот и опять от дыма сигарет её снова замутило. Клава открыла форточку, вдохнула глубоко свежего, морозного воздуха и предложила:

— Давай я лучше что-нибудь приготовлю дома.

— Дома, так дома, – Пётр увидел, что Клава побледнела. – Ты в порядке? Тебе надо пойти к врачу.

— Со мной всё хорошо, и спасибо Пётр, ты так много делаешь для нас, – она осеклась, хотела сказать для меня и для Васьки, но поправилась и сказала, – для меня и для родителей.

Она кое-как вытащила себя из дома. Слегка привела себя в порядок и отправилась на работу. Клава как-то незаметно для себя полюбила покой и одиночество. Если раньше она обожала большие компании, шум, веселье, песни, танцы до упаду, походы в рестораны, красивые платья, яркий макияж и высокие каблуки, то сейчас Клава чувствовала спокойствие и уют в своём улиточном домике. Но когда открыла двери и вошла во Дворец культуры, стало тепло и радостно. Коллектив готовился к Новому году. Повсюду сверкали яркие гирлянды, наряженная огромная ёлка возвышалась, как царица. Работники сцены таскали декорации к сказке, осветители проверяли свет, костюмер пожилая, полная женщина тащила расшитые блёстками костюм и парик для Снегурочки. Увидев Клавдию радостно воскликнула: