Книга Шариковы дети, страница 67 – Татьяна Нильсен

В России человек не может продавать свои органы. Донорство осуществляется на безвозмездной основе по принципам: если это гражданин России, если донор родственник или человек может дать согласие на использование органа после его смерти. Ни один из вариантов не подходил. Не у детей же почку отнимать, сократив тем самым их жизнь лет на десять-пятнадцать. Кто его с больной женой пустит в Иран? Даже, если он решит вопрос посещения страны, но какое качество жизненно важного органа могут там предложить? Как правило, продают органы низшие слои населения, бедные люди у которых может быть плохая наследственность, да и образ жизни оставляет желать лучшего. Решится на продажу собственной почки, может бродяга от голода или полной нищеты! Сам он в качестве донора не подходил, анализы показали несовместимость. А он бы, не раздумывая, лёг под нож. Каратайкин любил свою жену всем сердцем, как увидел в первый раз тридцать два года тому назад, так и пропал. В жизни случалось всякое. Михаил изменял жене. Он уходил к другой женщине и не к одной, но побродив по чужим постелям, возвращался. Михаил, как мартовский кот с виноватой мордой мурлыкал под дверями квартиры, клятвенно обещая, что никогда и ни за что! Со временем действительно остепенился. Он уже выработал стаж и получал пенсию, но об уходе из администрации даже не помышлял. Кто семью будет содержать? На голую пенсию не разгуляешься! В глубине души Каратайкин понимал, что есть ещё одна причина, которая держит на работе – он не мог целыми днями находиться возле больной жены. Он испытывал чувство ненависти к Селивёрстову за то, что должен заискивать и пресмыкаться, но после кончины главы города, в душе поселилась паника, придёт новый мэр и начнёт махать метёлкой, разгоняя пенсионеров. В общем, куда не кинь, везде высокий забор. Ужас состоял в том, что операции разрешены людям в возрасте от восьми до шестидесяти лет! Если не сделать жене пересадку в ближайшее время, то поезд уйдёт! И всё-таки, если живёшь с надеждой, то она обязательно забрезжит. Со дня на день должен решиться вопрос с операцией!

Каратайкин затянул узел галстука, обрызгал себя одеколоном и поправил ворот рубашки. Мужик хоть куда, жиром не заплыл, седины почти нет и передние зубы ещё свои! Неожиданно мелькнула непрошеная мысль, а мог бы жениться ещё раз!

«Фу, старый дурак»! – с усмешкой подумал про себя Михаил, но эта мысль неожиданно согрела.

Служебная машина въезжала в город, как в грозовую тучу. После чистого района, находящегося на возвышении, казалось, старый город покрыт угольной мглой, как старым ватным одеялом. Каратайкину показалось, что трудно дышать, он расстегнул куртку, вытащил из кармана носовой платок и помахал перед носом. Возле дверей кабинета почти столкнулся с высоким парнем.

— Михаил Алексеевич доброе утро, – молодой мужчина широко улыбнулся и показал удостоверение. – Капитан Пантелеев. Мы можем поговорить?

— Это срочно? – с Каратайкина слетело утреннее благодушие. Он, не отвечая, открыл дверь и шагнул в кабинет.

— Разговор не займёт много времени, – Константин, не дожидаясь приглашения, вошёл следом. – Вы должны понимать, что идёт следствие в связи со смертью главы города.

— А я здесь причём? – Михаил Алексеевич пожал плечами. – Селивёрстов не входил в круг моих друзей, мы не пили вместе водку, не играли в карты. Наши отношения носили сугубо деловой характер.