Книга Шариковы дети, страница 103 – Татьяна Нильсен

— Всё в порядке. Дома мать, она проследит за всем, только распиши необходимые действия и последовательность.

— Хорошо. Заберёте собачку в воротнике и в специальной переноске, ожоги ещё приносят страдания, лучше, если вы не будете брать её на руки. Когда она поправится, вернёте назад. Пока можете загрузить в машину, а я выпишу рецепт и предписание.

Пантелеев зашёл в кабинет и увидел Графиню. Она лежала в бинтах и в пластиковой трубе, закреплённой на шее. Она глянула на него безразлично, наверное, если бы могла, то повернулась к стене, чтобы никого не видеть и ни с кем не разговаривать. Она не верила людям, не любила и не знала, как жить дальше без Серафимы, а главное зачем? Пантелеев почувствовал собачье сердце, открыл крышку контейнера и погладил животное.

— Всё наладится, и на нашей улице перевернётся грузовик с печенюшками. Слышала же, как ребятам повезло? У тебя тоже теперь будет дом, еда, тепло и любовь.

Костя загрузил контейнер в машину, вернулся в клинику и забрал у доктора рецепты.

— Огромное спасибо. Вы делаете очень доброе и нужное дело!

— Всегда к вашим услугам! – улыбнулся парень. – Но лучше без нас! Выздоравливайте!

Костя уже в дверях вспомнил кое-что:

— Скажите, в каком месте будет находиться приют?

— Не поверите, сами не понимаем, как спонсору удалось выбить разрешение! На берегу реки, в природоохранной зоне. По правую сторону от детских оздоровительных лагерей.

— Удачи вам!

Пантелеев понял, что это именно то место, где председатель спортивного комитета Морозко планировал выстроить свой дом. Похоже, что мадам Шпигель отменила все прежние договорённости. Он пристроил Графиню в материнские руки, выдал все предписания и направился в гостиницу. Капитан торопился, думал, что Амиров в его отсутствие рвёт и мечет, и удивился, увидев, что тот ещё сидит в пижаме, уставившись в компьютер.

— Вы ещё не умывались? – Константин остановился на пороге.

— Мне осталось дочитать всего несколько страниц, – не отрываясь от экрана, произнёс следователь. – Сгоняй в магазин, купи что-нибудь на завтрак, я к этому времени приведу себя в порядок.

Константин отсутствовал всего минут тридцать, но когда вернулся, Фарид Махмудович сидел в джинсах, пуловере и благоухал одеколоном.

— Неужели Керстин фон Шпигель обманула меня? История её жизни словно слизана из книги.

— Вы о чём? – Пантелеев расстелил газету и выгрузил провиант на стол.

— Вчера мадам рассказала историю прошлой жизни, о том, как Селивёрстов воспользовался невинной девушкой, а когда узла о беременности, хладнокровно бросил, обвинив в том, что она вела распутный образ жизни.

— Ну да, вчера вы пересказали беседу с ней, – Константин резал сыр. – Вроде родители выгнали из дома, потом она попала в бордель, где её нашёл аристократ и женился.

— Так и дальше почти всё совпадает. Они попадают в авиакатастрофу, женщине чудом удаётся выжить, впоследствии она становится наследницей огромного состояния, приезжает в город, где её прилюдно унизили и создаёт условия для того, чтобы мужчина, которого когда-то любила, скончался от рук преступника.

— Да, не жизнь, а мелодрама, бразильский сериал! – капитан кивнул головой, указывая на стол, и произнёс крылатую фразу из кинокомедии «Джентльмены удачи». – Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! – Константин разлил по чашкам кофе, придвинул стул и сел. – Она наказывает обидчиков, встречает своего сына, которого считала умершим, а он оказывается инвалидом без ноги. К ней с рыданиями ползут сёстры и умоляют простить обиды. В конце все в слезах, прощённые и богатые, у инвалида-сына отросла новая нога, а из заводских труб повалил дым, показывая, что дама дала предприятию новую жизнь. Короче хэппи энд!