Книга Жаба в дырке, страница 42 – Татьяна Нильсен

— Привет сын.

— О, привет, пап, – мальчик поднял голову и снова вернулся к чтению.

— Ты с утра не помыл посуду? Ну, мы же договаривались, – без досады и нажима выговаривал Степан. Он скинул куртку и ботинки, с блаженным видом влез в домашние тапочки и бросил взгляд на плиту. – Ты ужинал?

— Да, варил вареники. На тебя не готовил, не знал, когда вернёшься. А посуду помою, только дочитаю главу. Завтра контрольная по литературе.

— Не отвлекайся, сам всё сделаю.

Аристархов навёл порядок на кухне, сварил целый пакет вареников с капустой, выловил шумовкой из кастрюли раздувшиеся белые шары, сдобрил сливочным маслом и присел за стол напротив сына. Через несколько минут Степан сыто откинулся, вытянул ноги и отодвинул пустую тарелку. В это время Петя захлопнул книгу. Мужчины сидели напротив друг друга без разговоров, прислушиваясь, как внутри перевариваются у одного вареники, у другого содержание книги.

— Пап, по твоему мнению Анна Каренина хорошая женщина?

Степан подтянулся и положил локти на стол:

— Что-то рано вам дают серьёзную литературу.

— Учительница сказала, что это ради эксперимента. Она хочет понять наше восприятие книги сейчас, и как изменится мнение через четыре года.

Аристархов задумался, произведение Льва Толстого он читал, но давно и чтобы не попасть впросак, глубокомысленно произнёс:

— Каренина несчастная женщина.

— Куда там! – Пётр постучал карандашом по толстому тому в красном тканевом переплёте. – Бросила сына, сбежала с Вронским, каталась по Италиям, развлекалась, и думать забыла про семью. Такая же, как моя мать!

— Не говори о матери плохо, – Степан испугался, он не был готов к разговору о прошлом, да и вообще не желал ворошить остатки трагических воспоминаний.

— А что хорошего мне про мать можно сказать? Ты думаешь, я ничего не знаю? Одноклассники давно выложили подробности, да и соседка тётя Нюра лезла. Я не верил, а вот сейчас думаю, что это правда! Не зря мы так быстро переехали.

Аристархов растерялся. В голосе сына он не уловил гнева, страха, обиды или горя, он, наверное, уже давно всё про себя решил и разложил по полочкам. У мальчика отболела душа, и негативная информация отвалилась как засохшая болячка. Отец поднялся рывком, подошёл к мальчику и прижал голову к животу. Ему нечего было сказать, мужчина просто молчал.

— Пап, тебе надо жениться, – Петр высвободился и заглянул отцу в глаза снизу вверх. – За меня не беспокойся, я может с ней и подружусь, если докапываться не станет.

Степан погладил ёжик волос и улыбнулся:

— Докапываться до чего?

— Ну, чтобы не лезла в мои дела, не заставляла делать уроки, убирать комнату. Пусть готовит еду, стирает и моет окна.

Аристархов вернулся, сел на стул и внимательно посмотрел на паренька:

— Понимаешь, Петя, какая штука, если в семью придёт новый член, и мы решим жить вместе, то вольно или не вольно, станем лезть в дела друг друга, заботиться, лечить, если один из нас заболеет, ждать вечерами, если кто-то вовремя не возвращается, а кому-то придётся ходить на родительские собрания. Когда мы сядем за стол, никто из нас не станет есть вкуснее другого, и ботинки первому купим тому, кто больше в них нуждается, а уже потом велосипед, норковую шубу или новый автомобиль. И обязанности по дому придётся делить поровну. От каждого по способности, каждому по труду, так нас в Университете учили. То есть ты чистишь снег во дворе, выносишь мусор, хорошо учишься, я зарабатываю деньги, чиню крыльцо, и водопровод, жена стирает, гладит бельё, готовит пироги и варит варенье, – Степан замолчал, дал парню переварить сказанное. – Ты подумай, нужен ли нам третий член в семье, а потом ответь. Даю время до завтра.