Книга Жаба в дырке, страница 40 – Татьяна Нильсен

— Как думаете, – Степан Евгеньевич перебил зарождающуюся перепалку, – убийство из армянской серии?

— Конечно, – уверенно вставил Станислав. – Манера убийства схожая, да и местные так не одеваются. Наши мужики не рядятся в такие дорогие манатки, а тем более не бреют интимные места.

— Ты всех местных проверял? – ехидно перебила Зоя, и чтобы не дать вставить возражение коллеге, продолжила, чуть повысив тон. – Я, конечно, только криминалист, но могу сунуть свои пять копеек. В предыдущих случаях при жертвах находились документы или бумажники, а у этого вообще никаких опознавательных знаков. Прежние трупы молодые парни, а этот пожилой мужчина пятьдесят пять – шестьдесят лет. Даже в темноте трудно ошибиться.

— Похоже на ограбление? – Аристархов пока не определился то ли к серии отнести это убийство, то ли как отделить в самостоятельное дело.

— Если ограбление, значит, откуда-то его вели, а в парке убийца накинул петлю, зная о подробностях предыдущих смертей. И как не знать, каждая занюханная газетёнка балаболила подробности об истреблении армянской диаспоры, – Беликов потёр подбородок. – Пока не выясним личность, утверждать что-то рано.

— Вот именно, – поддержал Аристархов. – Давайте подождём, может парни что-нибудь нароют в городе, если к обеду не будет новостей, то нужно обратиться на местное телевидение, пусть покажут фотографию с описанием роста, веса и так далее. Станислав, иди к художникам, пусть составят портрет. Не повезёшь же снимки изуродованного удушением тела. Зоя Александровна, – он повернулся к женщине. – Вы забрали отчёт у патологоанатома?

— Ах, да, чуть не забыла, – криминалист перелистала содержимое папки и вынула несколько, скреплённых степлером листков. – Мужчина рост сто восемьдесят сантиметров, возраст под шестьдесят лет, склонный к полноте, при жизни двигался мало из-за болезни сердца. Особых примет в виде тату или шрамов не имеет. Старинный, еле заметный прокол мочки правого уха и родинка на правом плече. Накануне смерти выпивал алкоголь в небольших количествах, остатков пищи нет, вероятно, соблюдал режим и не ел после шести, – Зоя замолчала, и только глаза бегали по строчкам и губы шептали что-то. Женщина подняла глаза. – Здесь описание болезни, не стану переводить термины, скажу своими словами. У дядечки имелись проблемы с сердечной мышцей. Болезнь не очень распространённая, поэтому лечение и операции не поставлены на поток в крупных странах. В Европе существует несколько отделений при кардиологических клиниках, в которых наблюдаются больные. Если после интенсивного лечения не наступает улучшение, пациенту рекомендуют операцию, но предварительно проводят длительную подготовку к хирургическому вмешательству. В некоторых городах России, таких как Санкт-Петербург, Тюмень, Москва, Новосибирск оперируют не менее успешно, но к подготовительному процессу подходят принципиально с другой стороны. Европейские врачи ограничивают физические нагрузки, и пичкают пациента препаратами. Наши доктора наоборот заставляют восстанавливаться атрофированную мышцу при помощи определённых упражнений и витаминов. Как вы думаете, какой метод эффективнее? Отвечу, конечно, российский, но он более затратный. Пациент проходит курс спортивной терапии под наблюдением докторов, то есть три месяца до операции в клинике. Европейцы просто прописывают курс препаратов на девяносто дней и отпускают больного на все четыре стороны.