Книга Кладбищенский цветок, страница 89 – Татьяна Нильсен

— Пока выйти на след твоей подруги не удалось, известно лишь то, что она не пересекала границу, во всяком случае, под фамилией Чайковская.

Колотовкин суетился по кухне, накрывая стол к чаю.

— Что вы хотите этим сказать? – встревожился Слава, он больше всего не желал слышать о том, что Александра действительно стала чей-то женой.

— То и хочу, если Чайковская вышла замуж, поменяла фамилию и паспорт, то она может находиться где угодно! – увидев панику в глазах Вячеслава, Колотовкин попытался его успокоить. – Пока ничего не известно, я дал задание одному человечку, он занимается ЗАГСами Москвы и Горячевска, но скорее всего это не то направление, в котором нам стоит работать.

— В смысле?

— Ты же видишь, что вокруг Александры Борисовны Чайковской что-то происходит? Не может человек вот так бесследно пропасть. Специалисты пробили номер телефона, который ты мне дал, но СИМ-карта уничтожена, потому что не активна.

Иван Петрович налил кипяток в бокалы с чайными пакетиками и сел на своё место.

— И что, вообще ничего, никаких зацепок и следов? – Петровский расстроился, на столе остывал нетронутый чай.

— Ну почему, кое-что интересное есть! Удалось разыскать сожительницу Игоря Чайковского. Ей оказалась Дороти Фюрзеен. Дама проживает в пригороде Юрмалы, шестьдесят девять лет, детей нет.

— И как вам удалось? – Слава искренне восхитился оперативности старика.

— Если бы Фюрзеен проживала не в странах Прибалтики, а например, в Хорватии, Македонии или Норвегии, обнаружить её след бы не удалось, во всяком случае, так скоро. Благо, сохранились старые связи. Дело в том, что нотариус Малькович, при составлении наследства, снял копию с латвийской карты резидента господина Чайковского. Пластиковый квадрат получить достаточно трудно, если претендент не имеет статуса беженца или не владеет недвижимостью на территории европейского государства. У дяди Александры Борисовны имелся вид на жительство в Латвии сроком на пять лет. Там указан адрес регистрации, и реального проживания резидента страны. Прибалтийские коллеги выяснили, что домом владеет Дороти Фюрзеен. Скорее всего, она и есть гражданская уже вдова господина Чайковского. Вот, похоже, к ней могла отправиться Александра.

— Я закажу билет на самолёт, – Вячеслав резко подскочил, зацепив угол стола, от чего горячая жидкость расплескалась и растёклась тёмным пятном на скатерти.

— Не торопись, сначала позвони, – Колотовкин поставил бокал на стол и как фокусник ловко вытащил листок из нагрудного кармана рубашки.

Вячеслав с усмешкой подумал, что уже привыкает к неожиданным фокусам старика в виде листка с информацией. Он несколько раз набирал номер, сбивался и начинал снова, цифры прыгали перед глазами, пальцы норовили нажать не ту кнопку. Наконец он услышал долгие гудки. На том конце неожиданно отозвался женский голос:

— Халло.

Петровский вдруг растерялся, он не мог сообразить, на каком языке начать разговор, потом, испугавшись, что связь прервётся, торопливо заговорил на английском, прежде глянув на часы:

— Good evening. I'm calling from Moscow, can I speak with Alexandra Tchaikovsky?

Повисла пауза и Слава повернул телефон к глазам, убедиться, что не кончился заряд батареи. Неожиданно трубка ожила, он снова услышал женский голос, который произносил слова с заметным акцентом: