Книга Кладбищенский цветок, страница 124 – Татьяна Нильсен

— Трудно разобрать, но вышел он из машины не один, – Слава дёрнулся. – Я пойду и поговорю!

— Стой! – Иван Петрович схватил Вячеслава за руку. – Своим порывом ты ничего не добьёшься! Продюсер тебя просто пошлёт на три буквы. Он хозяин положения, хозяин дома и собственной жены.

Петровский притих, мысленно соглашаясь со страшим товарищем. Они увидели, как в доме загорелся свет, и настроились на долгое ожидание. Город затих, где-то замычала, зевая, корова и петух вскрикнул, угнездившись в соломе.

— Ты знаешь, наше время давало много героев, настоящих, не сказочных, не выдуманных, – тихо заговорил Колотовкин, – таких, например, как лётчик Гастелло, который пошёл на таран фашистского самолёта. Генерала Карбышева гестаповцы залили из шлага холодной водой при жутком морозе, от чего он превратился в ледяной столб. Не упал, не сломался, а до последнего вздоха стоял! Бесстрашный мальчик четырнадцати лет Марат Казей вместе с партизанами взрывал эшелоны! Лёня Голиков семнадцать лет, мальчишка, взрывал машины с боеприпасами, он подорвал машину фашистского генерал-майора Ричарда Витца! – старик махнул рукой, – можно перечислять и перечислять. В школе дружина носила имя какого-нибудь героя. Не проходило урока, чтобы школьники не оборачивались на своё героическое прошлое. Мы, ребятишки, подростки спрашивали себя:

«А я бы так смог»?

Четно скажу, я не совсем понимаю, что происходит, из какого времени взялись сегодняшние генералы, которым солдаты строят роскошные дачи и бизнесмены, качающие из страны нефть с гражданствами европейских стран? Откуда появились светские львицы, мажоры, политические герои? Куда девалась честь и совесть? А ведь жизнь проста, нельзя впихнуть в себя больше, чем сможет переработать желудок, пусть даже это чёрная икра!

Неожиданно свет в доме погас, только в глубине, за шторами горел тусклый ночник. Сначала стукнула дверь, через секунду упала щеколда на воротах, и вскоре завёлся мотор автомобиля.

— Он уезжает, – Слава открыл дверь.

— Погоди минуту, пусть отъедет дальше, чтобы не захотел вернуться, если что-то забыл, – Колотовкин не двинулся с места. – И ещё – чем бы ни закончился разговор с Чайковской, помни, жизнь продолжается, – старик выбрался из салона и размял ноги. – Да, чуть не забыл, в Москве открывается представительство международной компании «Blue Water Shipping”, они ждут тебя на собеседование.

Вячеслав услышал последнюю реплику краем уха, мысли его уже находились там, где Александра. Мужчины не торопясь подошли к воротам. Еле слышно скрипнула щеколда, в соседнем дворе пару раз тявкнула сонная собака, и снова опустилась тишина. Двери дома оказались заперты. Петровский вопросительно посмотрел на старика и разглядел, в свете дальнего фонаря, как тот уверенно махнул рукой – мол, не трухай, разберёмся! Вячеслав вытащил из кармана фонарик, который прихватил из бардачка своего автомобиля, и осветил узким глазом замочную скважину. Колотовкин возился не долго, через минуту они вошли в полутёмный дом. Слава мысленно воспроизвёл планировку, вспомнив тот момент, когда соседка водила его с экскурсией по коттеджу и прямиком направился в спальню. Он не ошибся – Александра лежала на кровати бледная в блеклом свете ночника, закрытая до подбородка одеялом. Пока Петровский стоял истуканом, не веря своим глазам и не понимая, что предпринять, Иван Петрович широко шагнул и схватил девушку за вялую руку, проверяя пульс.