Книга Стадное одиночество, страница 85 – Татьяна Нильсен

— Скажите, как состояние Антонины Алексеевны?

— Я ничего утешительного вам поведать не могу. По сути, пациентка чувствует себя согласно возрасту, но её состояние ухудшается из за душевных тревог и одиночества. Мы сделали всё, чтобы нормализовать давление, взяли все анализы. В общем, все показатели в порядке. Опять же оговорюсь – для возраста Бояриновой показатели отличные! Надо пропить лекарства, чтобы нормализовать холестерин, да и так, общеукрепляющие. Всё это можно делать дома, но я не уверен, что пациентке безопасно находиться одной в квартире. Ей как минимум нужна приходящая медсестра.

— Когда я смогу забрать свекровь домой?

— Хоть завтра. Но вы должны понимать, что женщине нужен уход. Вы справитесь?

— Послушайте, я не юная, безмозглая девица и прекрасно понимаю, какую ношу взваливаю на свои плечи. У свекрови никого кроме меня, внучки и сына нет. Сын не в курсе того, что его мать в больнице. Я пока не знаю, где его искать. Мы давно в разводе. Но и остаться одной Антонине Алексеевне никто не позволит. Характер у дамы не сахар, но ничего, как нибудь справимся и найдём общий язык. Я перевезу её к себе, а потом решим, как поступить.

— Ну, хорошо! – глаза доктора потеплели. – Выписку вы сможете получить завтра после двенадцати. А сегодня у пациентки последняя капельница и некоторые процедуры. Но вы можете её навестить, только поторопитесь – часы приёма заканчиваются через тридцать минут. Да ещё проследите за тем, чтобы дама не злоупотребляла некоторыми излишествами. Я подозреваю, что она курит. Табак надо полностью исключить, а вот рюмочка хорошего вермута на сон грядущий не помешает, но только рюмочка! – врач сунул руки в карманы, показывая тем самым, что разговор окончен. – Проходите в пятую палату.

Ирина приоткрыла дверь и пробежала глазами по кроватям. В углу, отвернувшись к стене, лежала свекровь. Лицо её осунулось, губы вытянулись в тонкую нить. Неожиданно сердце Бояриновой сжалось от жалости и тоски, и от того, насколько хрупкой может быть человеческая жизнь. Слёзы подступили к горлу. Она закашлялась, прикрыла рот ладонью, немного постояла в центре комнаты, потом подошла и села на край кровати.

— Привет, – Ира смахнула слезу, натянула юбку на колени, взяла руку, которая лежала поверх одеяла, и сжала сухую ладонь. – Я не знала, что вы в больнице, но сейчас я здесь.

Свекровь открыла глаза и повернула голову. В её взгляде сначала мелькнула радость, которая сменилась печалью, потом злостью.

— Всё из за тебя!

— В смысле? – не поняла Бояринова. – Что из за меня?

— Да всё! – тихо проговорила Антонина Алексеевна и из уголка глаза по виску потекла слезинка и пропала в спутанных волосах. – Ваш брак был ошибкой, и развод – ещё большей ошибкой. Единственное, что тебя оправдывает в моих глазах, это внучка!

— Да, вы правы! Я была плохой женой! – Ирина действительно соглашалась со свекровью, – как жене, она поставила бы себе самый низкий балл. Вечно на работе, постоянно занята собственной персоной, а вдобавок флиртовала направо и налево с другими мужчинами. Ещё она решила не перечить родственнице, что бы та ни говорила. Свекровь имела причины для досады и огорчений. – Вам нельзя волноваться!

— Ты пришла сюда только, чтобы сказать мне это? Мои волнения уже предмет не твоих забот! – Антонина Алексеевна прикрыла глаза и высвободила свою руку из пальцев Ирины.