Книга Стадное одиночество, страница 83 – Татьяна Нильсен

Бояринову никогда не подводили способности очаровывать мужчин. Если она этого хотела, то включала все женские хитрости, избранник без труда попадал в объятья жгучей барышни и пропадал в её глубинах навсегда. Во всяком случае, женщина в это верила. Пока её море обаяния не подводило, но с возрастом, как Арал, начало мелеть, поэтому Ирина Алексеевна не желала тратить зря ни минуты своего отдыха. Это на работе в редакции она занимает пост пусть небольшой, но важный, – всё таки выпускающий редактор. А на отдыхе она – просто женщина. Это на работе она не могла позволить себе завести интрижку с подчинёнными, а в отпуске ничего не являлось препятствием для романтических отношений. Это в России её коробило, если мужчина неправильно ставил ударения в словах или употреблял заумное слово не к месту. А в Турции Ирину совсем не интересовал интеллект мужика. Да пусть он буробит, что угодно! Десять дней возле моря под пальмами, девять ночей с жарким поклонником – и зарядка эмоциональной батарейки обеспечена до следующего лета.

Вот в этом году отдых получился на славу, просто бесконечное счастье! И как каждое счастье не может длиться вечно, так и отпуск имеет свои временные рамки. Завтра из Красноярска возвращается дочь, через три дня надо выходить на службу. Скоро снова дождь, упадёт листва, потом зима, Новый год и восьмое марта. Жизнь, как песок сквозь пальцы. Время летит, молодость проходит, морщинки скапливаются в уголках глаз. Однако Ирина была не из тех женщин, которые страдают об ушедшей молодости, об упущенных возможностях и утраченной красоте. Она считала себя оптимисткой и по сути являлась таковой. Ну, подумаешь, придёт зрелость, потом старость, – неизбежный процесс от восхода до заката. Главное – прожить серединку так, чтобы вздрагивали горы, и осень жизни радовала так же, как и весна. А турки в Турции не переведутся никогда, ну, подумаешь, станут старее, хотя и молодые охотники на дряблое тело никуда не исчезнут. Все хотят заработать, и юные жеребцы, и мудрые мустанги.

От таких мыслей грусть слегка развеялась. Возле дома Ирина вышла из автомобиля и остановилась с немым вопросом во взгляде. Таксист быстро сообразил, вытащил из багажника чемодан и только потом вытянул из цепких пальцев пассажирки оплату за проезд.

«Вот так то! – торжествующе подумала про себя Бояринова. – Ну что, Ирина, повелевай и властвуй!»

Она открыла дверь квартиры, закатила чемодан, скинула босоножки в прихожей и вошла в душную гостиную. Неожиданно что то вспомнив, женщина хищно принюхалась, но, ощутив только запах пыли и собственных духов, успокоилась. Она подошла к окну, отдёрнула шторы и открыла балконную дверь. Осень обосновалась совсем рядом. Кроны деревьев покрылись жёлтой и красной краской. Вокруг Ирины снова засквозила далёкая тоска. Чтобы утихомирить душу, она порылась в сумочке, достала телефон и набрала номер подруги.

— Катюха, привет. Я приехала!

— Ну, наконец! – в голосе подруги звучала озабоченность. – Ты ещё в аэропорту или дома?

— Уже дома. Приехала на такси.

— Машину уже отпустила?

— Почему спрашиваешь? – взволновалась Ирина. – Что то случилось?

— Не знаю, стоит ли волноваться, но твоя дражайшая свекровь попала в больницу.

— Конечно, стоит! У старушки никого нет кроме меня, её сына и внучки. Так, говори, как Антонина Алексеевна?