Книга Верёвка из песка, страница 96 – Татьяна Нильсен

— Шёл мужик с фронта с тощей котомкой по деревне. Увязались за ним ребятишки. Бегут, мелькая пятками за солдатом, и просят на все лады:

— Дядь, дай, что в карманах! Дядька, дай, что в карманах!

Не выдержал мужик, остановился и говорит:

— Да не карманы это, а галифе!

Голодные мальчишки уставились на солдата и дружно закивали:

— А мы и галифе будем!

Вильницкий засмеялся:

— Ты намекаешь, что пришёл с пустыми руками?

— Я намекаю, что тебе сейчас гвоздей нажарь, ты и их проглотишь не замечая. Проблемы на работе?

— Знаешь, если бы я служил серым клерком в офисе, бухгалтером в нефтяной компании или плотником на лесопилке стрессы бы были, их не избежать, но другого порядка. А моя работа изначально подразумевает человеческие драмы и трагедии. Вчера я оказался свидетелем, как в одну секунду дети потеряли мать. Они до сегодняшнего утра даже не подозревали, что лишились одного родителя. Наверное, видели цветные сны с воздушными шариками и клоунами.

— Может, тебе поменять работу? – Таня погладила его по голове. – Переквалифицироваться, например, в адвокаты или податься в судейскую коллегию?

— Даже не предлагай! Протирать штаны, это не для меня.

— Как ужин? – она смущённо улыбнулась.

— Манную кашу ел, наверное, лет десять тому назад. Вкусно! – он блаженно вытянул под столом ноги и снова обратил внимание на тряпочку, которая висела на капающем кране. – Прокладку надо поменять.

— Завтра вызову сантехника.

— Дел на пять минут. Есть какие-нибудь инструменты?

— Под раковиной коробка. Что внутри толком не знаю.

С краном Валера управился за несколько минут. Домашними делами он начал заниматься, когда не стало отца, словно тот передал бразды правления из рук в руки. Валера почувствовал себя тогда ответственным за дом, и за мать. Орудовать дрелью учился в гараже на деревянных брусках, там же газовыми ключами, зажав болванки в тисках, крутил краны и трубы.

— Хозяйка, принимай работу, – он зашёл в детскую с важным видом и засученными рукавами. – Свой ужин я отработал.

— Т-с-с. – Татьяна прижала палец к губам, а Сёма в кровати заворочался и захныкал. Девушка глянула на Валеру и прошептала. – Давай рубашку постираю, а ты сына покачай.

Когда она вернулась, то увидела, что Валера перенёс малыша на большую кровать и уложил себе на руку. Оба глубоко спали.

* * *

Хлебников любил каждое утро, невзирая на погоду. Пусть снег, дождь, туман или солнце. Ужин не всегда удавалось совместить, а вот ранний приём пищи вынь, да положь. Этот каждодневный утренний ритуал вселял в него чувство уверенности, незыблемости, безопасности и покоя. Михаил молился про себя, чтобы ничего не изменилось и завтра, и через месяц, и через годы наступило именно такое утро. Он наблюдал, как Анастасия специальным приспособлением делала дырки в сырых яйцах и медленно закладывала на семь минут в кипящую воду. Неторопливо нарезала тонкими пластиками колбасу и дырявый сыр. Раскладывала по вазочкам оливки, помидоры черри, творог и джем, в кувшинчик наливала сливки для кофе. Жена боялась поправиться, поэтому вместо хлеба и сдобы подавала сухие хлебцы. Михаил пытался бороться, потому что очень любил хрустящий хлеб из тостера или свежие булочки. Настя оказалась непреклонной, мотивируя это тем, что обязательно соблазниться, глядя на золотистые бока сдобы и тогда её не остановить. Как в той песне: