Книга Верёвка из песка, страница 32 – Татьяна Нильсен

До Эрина, наконец, дошло, к чему вёл всё это время учёный.

— Я понял, вы подали заявку на номинацию ещё не существующего города!

Профессор вдруг сник.

— Вот именно! Международная комиссия рассматривает документы минимум полтора года. Через несколько месяцев я должен дать результаты!

— Есть успехи? – скептически поинтересовался полицейский.

— Самый большой успех, в том, что нас приняли в предварительный список.

— Да, понимаю вашу озабоченность. Только ещё одно: сколько получали ваши сотрудники?

— По-разному. Заработную плату выдавали в турецких лирах. Если интересует конкретно Македонов, тот имел около двух тысяч. Это примерно четыреста евро. Местные радовались и тысяче. Мне зарплата начисляется в Будапештском Университете.

— Так вы работаете за чистую науку?

Эрин спросил просто, без пафоса, но учёный, гордо вскинул голову.

— Мой отец был археологом, дед тоже. Моя цель преумножить славу фамилии и страны!

— А если города не существует?

— Не может такого быть! Древние манускрипты не могут обманывать. Будем копать до последнего!

Эрин немного отдышался. Беседа с профессором несколько скривила путь, по которому он двигался, поэтому дальше полицейский решил не вдаваться в исторические и профессиональные подробности, а плотно расследовать смерть русского парня. Турецкие наёмные рабочие ничего толком поведать не могли. Их дело телячье: принеси, подай, привези, отвези, рой, где скажут. Недалеко от места раскопок растянули шатёр. Там складывали инструменты, вещи и провиант. Обедали вместе. Иностранцы много шутили и смеялись. Общались на английском. Турки немного понимали, о чём разговор, но вот шутки до них не доходили. Да и какая разница. Алкоголь на работе никто не употреблял, друг с другом не скандалили. Русский был парень, как парень. Простоватый и курил, как паровоз. Дружил с венгром. Да и возраста одного, даже похожи друг на друга внешне. Оба подтянутые, спортивные. Иногда со спины их путали, если головы закрывали кепки или банданы. У русского волосы немного светлее.

Когда следователь отпустил рабочих, в дверь заглянул секретарь:

— Принесли протокол осмотра квартиры, где проживал покойник.

— Давайте! И пригласите, – полицейский заглянул в блокнот. – Дубравко Златовича. Надо же имена, язык можно сломать!

Секретарь протянул тонкую папку и тихо покинул кабинет. Через две секунды вошёл высокий, светловолосый хорват. Эрин кивнул и рукой указал на стул, сам на несколько минут углубился в бумаги. В них он не нашёл ничего интересного или криминального. В двухкомнатной квартире проживали два молодых парня. Комнаты разделили поровну. Кухней с телевизором, чайником и плитой пользовались сообща. Иногда пили пиво – под раковиной стояло несколько пустых бутылок тёмного стекла от «Туборга». Может дам и приводили, но следов указывающих на это не нашлось. Видно жильё приводили в порядок. Носки, трусы по углам не валялись, грязная посуда стояла вымытая в пластиковой сушилке. От хозяйки, которая сдавала жильё, узнали, что она предлагала свои услуги по уборке, но молодые люди отказались, ссылаясь на то, что мусорить им некогда, целыми днями на раскопках. В одной из комнат обнаружили вещи и документы на имя Владимира Македонова. От Кишфалуди нашлось несколько рубашек, пара носков и джинсы. С документами, по всей видимости, он вылетел в Венгрию.