Книга Приют тайных соблазнов, страница 84 – Татьяна Нильсен

— Как эта пренебрежительность выражалась? – вытираясь салфеткой, спросил Серёга. Он обожал «Спагетти болоньезе», но когда ел, умудрялся выпачкаться длинными, болтающимися, облитыми томатным соусом макаронинами от уха до уха. – Шибко гордый был?

— Ну, что-то вроде. Особенно никому не доверял, предпочитал дела вести в одиночку, хотя к нему в компаньоны напрашивались многие. Говорят, был у него один единственный дружок с тех времён, когда его чуть не посадили за махинации с антиквариатом. Зюма Мацехович – еврей. Но тот, давно уехал в Израиль и в Россию, ни ногой. Вот с ним Новоскворецкий разговаривал по телефону тоже довольно часто.

— Так, а что адвокат?

— Адвокат дряблый старик, Зиновий Грюнштамм, вел дела ещё его родителей. Дорогой, умный и хитрый неимоверно! Благодаря его стараниям Стасик не попал на нары много лет назад. Так он подтвердил, что на развод готовы все документы, осталось только подписать обеим сторонам.

— Но, похоже, Новоскворецкая понятия не имела о планах мужа. Или имела? А если бы она не подписала документы?

— Я, то же самое спросил у Грюнштамма, но он ответил, что у Станислава Алексеевича имелись рычаги воздействия на жену, но он не знает какие именно.

— Из всех имеющихся у нас данных получается, что вовремя помер бизнесмен. И смерть была выгодна только вдове.

Петрищев не ответил, лишь пожал плечами. Он не был абсолютно уверен в этом, казалось, что всё не так прямолинейно, примитивно и на поверхности, а вслух продолжал рассуждать:

— Она, по всей вероятности, могла затеять эту историю с отравлением мужа, но жестокое убийство корреспондента, а потом и двух, ни в чём неповинных свидетелей Маргарита спланировать не могла. Я уверен! Или её подельник вышел из-под контроля, и зачищает следы, не считаясь с чужой жизнью, или Новоскворецкая участвовала только в смерти мужа.

— Что-то не понял, куда ты клонишь?

— Отравить, отомстить за обиду, вот это по-женски, а резать жестоко ножом людей по сути невиновных, это надо быть кровожадным отморозком.

Шапошников лихо лавировал по утренним улицам города. Как всегда, без завтрака, лишь кружка кофе и сигарета, но от состояния своего «животного» мира мысли витали далеко. В голове он прокручивал план беседы с вдовой, которая превратилась в подозреваемую. Он предполагал, что разговорить даму будет не просто, но такой реакции даже не предвидел. Женщину, как и её соучастника, Шапошников намеревался задержать, понимал, что так просто она не откроет нюансы преступления. Но то, что это именно она придумала и организовала все убийства, полицейский не сомневался.

Самое удивительное, что Маргарита была абсолютно спокойной, даже безразличной. И всё, что ей предъявлял Шапошников, не волновало, не трогало и не пугало её, и это поведение не понимал полицейский. Ну, должна же она насторожиться, заплакать, ругнуться матом или запаниковать, но… ничего, полное фатальное равнодушие. Она не отрицала, что состояла в тесной связи с Коровиным и подтвердила почти слово в слово рассказ тренера о том, как спровадила его на встречу в ресторан. Только одно едкое замечание позволила относительно мужчины, с которым делила иногда постель:

— Этот идиот экономил каждую копейку, копил на квартиру. Он зажмотил деньги и, увидев рекламу о скидках в дорогом ресторане, пригласил иностранца туда. Только одно предполагать не мог, что нагрянут всякие знаменитости и телевидение.