Онлайн книга «Приют тайных соблазнов»
|
Все трое остались довольны друг другом. Рафик мысленно потирал руки от того, что турок легко согласился сделать то, о чём его просили русские коллеги. Наташа с облегчением подумала, что повидается с родителями и отдохнёт от постной, вечно недовольной физиономии Эрина. Она считала, что муж с женой иногда должны ненадолго расставаться, от этого их отношения только укрепятся. И потом, мать то помалкивала, а вот отец часто высказывался по поводу зятя, что, мол, ни украсть, ни покараулить, ни выпить, ни закусить. Одно слово «турок». Сидит без эмоций, как «чурка с глазами» в то время, когда стол со смеху катается над частушками, да побасками. «Обана, чугуночка, Болит у милки правый глаз, Я по-русски не красива, По-турецки в самый раз!» Пел отец, специально меняя «по-татарски» на «по-турецки», чтобы подзадорить дочь. «Когда дождик моросил, Я у милки попросил, Когда дождик перестал, Она давала, я не стал». А Эрин искренне недоумевал, почему все хохочут от этой незатейливой, визгливой песенки и кто у кого, что просил? «Мне мой милый подарил Золотые часики, Вот за эти часики Живу я на матрасике!» Поначалу тесть вытирал из глаз брызнувшие от смеха слёзы и пытался объяснить суть матрасиков и часиков, а потом махнул рукой от того, что турок оказался безнадёжным и непроходимым в смысле юмора. Он вообще никогда не слышал, чтобы зятёк искренне, громко, до слёз над чем-то смеялся, никогда не замечал слёзы от грусти и печали. Наверное, у турков не принято, открыто и ярко выражать свои чувства. Но родители уважали выбор дочери и дальше семейных стен, разговоры не выходили. Для всех родственников, соседей и друзей, когда приезжал зять, то появлялся знатный гость и лучший друг, только отец про себя добавлял: «лучший» – после Гитлера! Но Наташа не собиралась так быстро сворачивать свои планы. Отель они оплатили ещё на три дня вперёд, поэтому женщина намеревалась вовсю насладиться городом, а уж потом, на пару дней к родителям. Она сообщила об этом мужу, а тот был, как тот Вася – на всё согласен. А Эрин мысленно благодарил русских, что так ловко всё разрешилось. Он с удовольствием займётся интересным делом. Окунётся в привычную, национальную атмосферу. Он любил Стамбул с тех самых пор, когда учился в Полицейской Академии. Ему нравились узкие улочки старого города и широкие проспекты новых кварталов. В этом городе непостижимым образом соединились две культуры европейская – благообразная, деловая, и азиатская – с бесконечными торговыми рядами, кальянами, ароматами кофе и корицы. У него сохранились телефоны и адреса друзей, с которыми он, благодаря случаю, и встретиться. Глава 7 Шапошников дожевал пирожок, стоя у дверей телекомпании, вытер промасленной салфеткой рот с пальцами и выбросил смятый комок в урну, заваленную окурками. «Боятся пожарников, – подумал с усмешкой полицейский. Он помнил время, когда почти во всех организациях курили прямо в кабинетах, уткнувшись в форточку. Они-то в отсутствии посторонних, так и продолжают дымить в кабинете, несмотря на строгий запрет. – Правильно остерегаются, пожарники штрафами обкладывают по самую макушку за курение в неположенном месте». В небольшом холле располагалась пустая будка охранника. Страж порядка, видно, особой дисциплиной не отличался, и Серёга засунул назад в карман корочки, которые приготовился предъявить. Оглядевшись, полицейский прошёл по длинному коридору к тем самым запасным дверям, за которыми вероятно и скрылся убийца. Навстречу попадались люди, кто-то выходил из дверей, кто-то говорил по телефону, кто-то торопился с бумагами в соседний кабинет. Странно, но на него, человека постороннего, совершенно никто не обращал внимание. |