Книга Приют тайных соблазнов, страница 48 – Татьяна Нильсен

— Спасибо, – несмотря на трагичность ситуации, Синицыну хотелось смеяться. С перевязанной головой Рита напомнила ему Шарикова после операции из фильма «Собачье сердце». А на самом деле этот смех был вызван пережитым стрессом, он испугался, что случилось непоправимое, а она сидит с мутными глазами живая, хоть и не совсем здоровая. Он незаметно сунул в карман доктору мятую тысячную купюру, запер дверь и вернулся в гостиную. – Ты сможешь идти или я отнесу тебя в спальню?

— Смогу, – она поднялась. – Ты останешься со мной?

— Конечно! – Паше хотелось сказать, что я никуда больше не уйду от тебя, если только ты этого не захочешь, но сдержался. Не самое лучшее время для сентиментальных разговоров.

И пока Рита не уснула, он выяснил, что же всё-таки произошло. Как он и предполагал, кто-то караулил у дома. Она вышла из машины, сразу отключилась, получив по голове чем-то тяжёлым. Доктор сообщила, когда обрабатывала рану, что удар был нанесён кирпичом, потому что в ране застряли частички рыжей пыли. Удар оказался довольно сильным, от тяжёлых последствий спасло то, что кости крепкие и помощь вовремя подоспела! Позже Паша вышел к той клумбе и выстроил остальные детали. Рите нанесли увечье, потом тело оттащили к стене дома, в темноту, чтобы быстро никто не обнаружил, обыскали сумочку в поисках ключа. И ключи нашлись, только старые и, как не старался преступник открыть дверь, ничего не получилось.

«Похоже, моё появление спугнуло преступника, – размышлял Паша, собирая в сумочку телефон, косметичку, помаду. – Вероятно один и тот же человек, пытается проникнуть в дом. Что-то надо ему здесь. Но что? Знает ли Рита, что ценного храниться в доме?»

Паша обошёл дом, запер двери, опустил жалюзи, задёрнул тяжёлые портьеры. Его отражение мелькнуло в зеркале. Синицын остановился и покачал головой – надо же так загваздаться. Он сбросил с себя выпачканные в глине светлые брюки и рубашку, зашёл в ванную и замочил прямо в раковине, обильно залив шампунем, потом несколько минут шоркал с остервенением и развешал для сушки на крючках для полотенец. Слоняться по дому в трусах в поисках стиральной машины не хотелось, он слишком устал.

Шапошников выехал с дачи в шесть утра, чтобы попасть на службу без опоздания. Знал, если расслабится возле жены и маленького сына, проникнется негой и разбудит тайные чувства от прикосновений к спящей Нине, то обязательно позже попадёт в пробки. Поэтому тихо встал, оделся, укрыл разметавшегося во сне малыша и на цыпочках прокрался на кухню. Серёга сделал себе большую кружку растворимого кофе и уселся на открытой веранде. Стояла утренняя прохлада, а тишину нарушали лишь жители соснового леса, который располагался за забором дачи. С каждым глотком обжигающего напитка, ленивые мысли поднимались, потягивались и начинали энергичную беготню. И когда в голове прояснилось, он оставил недопитый кофе на столе и сел за руль. В кабинет Шапошников вошёл самый первый, вскоре подтянулись его товарищи. Рабочий день по традиции начинался с перекура. За это время обменивались новостями о политике, детях, жёнах и лишь Петрищева интересовали лишь политика и футбол. Он являлся убеждённым холостяком, поэтому всё больше помалкивал, когда разговоры коснулись вопросов воспитания мальчиков, а конкретно – стоит ли пороть пацана или достаточно задушевных мужских внушений. Петрищев бесцеремонно перебил озабоченных отцов и начал повествование о житие покойного Станислава Алексеевича Новоскворецкого.