Книга Приют тайных соблазнов, страница 107 – Татьяна Нильсен

— Именно! Только закорючки это буквы из турецкого алфавита. Например: латинская «S» с закорючкой внизу читается как русская «Ш». «С» с такой же закорючкой, как русская «Ц», – Наташа насторожилась. – Ты слушаешь меня?

— Да я понял, – мысли Рафика витали далеко, его совсем не интересовали буквы, бумажки, он вообще звонил по другому поводу. – Наташа, когда ты сообщишь мне о своём решении?

— Дай мне время Рафаэль. Но я позвоню. Обязательно.

* * *

Синицын совсем не хотел этим заниматься, но уступил уговорам Маргариты. После того, как он познакомил её с кошкой Анфисой, любимая женщина почти перебралась в его квартиру. Вещи не перевезла, но зубной щёткой обзавелась, и папку с важными документами пристроила на полке в кабинете.

— Ты непротив? – Рита посмотрела на мужчину снизу вверх. – Я просто волнуюсь, что тот, кто пытался проникнуть в дом снова захочет это сделать в моё отсутствие. Драгоценностей не осталось, только то, что на мне, а остальное для грабителей не представляет интереса. А в папке свидетельство о рождении сына, мои бумаги, всё имеет важность только для меня, но если что-нибудь пропадёт, очень сложно будет восстановить.

— Я считаю, что ты должна перевезти все свои вещи. Всё равно за месяц ничего не изменится, рано или поздно появятся приставы или служба безопасности банка, или хуже того, коллекторы и опечатают дом.

— Ты обещал мне намедни, что найдёшь квартиру, – Рита пальцами крутила пуговицу на рубашке Павла.

— Зачем тебе квартира? Я хотел, чтобы ты жила здесь со мной и Анфисой. Не трогай пуговицу, оторвёшь, – Синицын говорил серьёзно, и лишь глаза смеялись. – Я надеялся заполучить прекрасную вдову с большим богатством, но всё оказалось обратно тому, о чём пел Высоцкий:

«Хорошо, что вдова

Всё смогла пережить,

Пожалела меня

И взяла к себе жить».

— Ты понимаешь, о чём я говорю, – всё-таки улыбнулась Рита. – Когда закончится контракт, и я не смогу платить, придётся забрать Игорька. Я не могу и не имею права взвалить этот груз ответственности и на тебя. А я мечтала об этом так давно. Ребёнок должен жить в семье, а не в казённом доме, каким бы замечательным он не был.

— Давай договоримся так, – Павел потянул женщину за руку и усадил рядом на диван, – пока ты перевезёшь вещи и будешь жить здесь со мной. Если тебе что-то не понравится, мы сможем поговорить и решить проблему, когда станет невыносимо, всегда сможешь уйти. Но ты должна знать, что неожиданно стала очень важным человеком в моей одинокой жизни, – Павел поцеловал её открытую ладонь и погладил по голове. – Прошу тебя, не волнуйся, я всегда буду рядом. И с Игорьком мы постепенно всё решим.

— Могу я попросить тебя ещё кое о чём? – Маргарита умоляюще посмотрела на Павла, а тот не говоря ни слова, кивнул. Он примерно представлял, что за просьба созрела в голове этой женщины, а она, не замечая ухмылки на лице мужчины, продолжила. – Помоги Коровину, а? Это ведь я втянула его в неприглядную историю. За что его ещё там держат?

— Хорошо, – неохотно промямлил Синицын. – Завтра встречусь с Шапошниковым, если он будет на месте.

Шапошников оказался на месте и, глянув на входившего Павла, воскликнул:

— Господин адвокат! Какие дела вновь привели вас к нам?

— Доброе утро товарищи, – Павел Валентинович бодро шагнул, окинув взглядом кабинет, но кроме Шапошникова никого не обнаружил. Он уселся напротив без приглашения. – Меня интересует Коровин.