Книга Чарующая бесполезность, страница 48 – Татьяна Нильсен

— Нормальные. — и вдруг Евгения Степановна что-то себе сообразила и сменила тон. — Вы это на что намекаете? Я женщина замужняя, муж у меня хоть и выпивоха, но не в моих понятиях заглядывать на лево!

«Мадам смотрит слишком много сериалов. У Гульбанкина хоть фамилия смешная, зато выглядит как голливудский артист— улыбка белоснежная и загар альпийский». — усмехнулся про себя Шапошников, а вслух поспешил успокоить:

— Я имею в виду не заносчив ли, какие у него требования. Я слышал, что в богатых домах прислуге не разрешено есть, садиться, говорить по телефону, да и вообще, некоторые камеры ставят, чтобы наблюдать как ведут себя помощники в отсутствии хозяев.

— О, нет! Эдуард Аркадьевич требовательный, конечно, но не до маразма. У него притязаний минимум— чтобы порядок, тишина, иногда просит приготовить обед, хотя чаще питается вне дома. Самое главное это уход за маленькими деревьями. Вообще Гульбанкин никому не доверяет, сам поливает, проволоку натягивает, переставляет если слишком жарко или дождливо, а эти растения достаточно привередливые. Я не лезу, сделаю что-нибудь не правильно, так он рассердится. Только поливаю в случаях когда он уезжает или вот как сейчас в больнице.

— Он часто отсутствует?

— Случается, но он всегда заранее предупреждает.

— У кого есть ещё ключи от дома?

Евгения Степановна замешкалась на секунду.

— Только у Марины, но я не видела, чтобы она приходила без хозяина.

— Часто он собирает вот такие вечеринки?

— Раньше по несколько раз в год, сейчас реже.

— Гости всё время разные?

— Почти всегда одни и те же. Вот невеста появилась у Петра— пасынка Эдуарда Аркадьевича, да Светлана часто кавалеров меняла. — женщина достала из сумочки носовой платок и промокнула глаза, показывая насколько соболезнует по причине преждевременной кончины бывшей супруги Гульбанкина, однако Шапошников заподозрил домработницу в лукавстве. Кто она для них— прислуга, да и покойная Светлана появлялась в доме лишь на застольях, кроме своих любовников, сына и бывшего мужа плотно ни с кем из присутствующих не контактировала, и общих интересов не имела. Сидоренко скоро успокоилась и продолжала, как ни в чём не бывало. — Правда с этим хахалем она уже как-то появлялась, — Сидоренко пожела плечами, как бы сомневаясь, — или я его с кем-то путаю?

— Кто-то из гостей приносил вино? — Сергей знал, что один совладелец компании пришёл не с пустыми руками, но решил уточнить, что запомнила Евгения Степановна.

— Кажется Николай Петрович Юдинцев. Он заглянул на кухню и поставил бутылку на стол, но это вино другое и его никто не пил, кажется оно так и осталось на столе. — женщина тяжело вздохнула, вздымая грудь. — После такого стресса, я уже и не помню толком что, где стоит. Полиция нас согнала, как табун в холл и приказала ни к чему не прикасаться, потом двери опечатали.

— Вы были прежде знакомы с официантом, которого прислали из ресторана?

— Нет. До этого приходили другие. Несколько раз помогала девушка. Я против всегда была— сама бы управилась, но хозяин хотел, чтобы обслуживал профессионал, вино наливал когда надо, менял приборы, салфетки, а мне велено следить за готовкой.

— А как он умудрился обвариться маслом?

Шапошников не стал рассказывать Евгении Степановне, что парень симулировал травму, решил посмотреть реакцию женщины, но та казалось не ведала ни сном ни духом.