Книга Пёс неприкаянный, страница 24 – Татьяна Нильсен

— Позвольте, — Отто вынул из внутреннего кармана куртки очки, посадил на нос и приблизил улику к самым глазам. Он покачал головой. — Похоже на мужской браслет, но я не знаю, кому он может принадлежать.

Болеслав понял, что больше ничего не узнает. Он протянул визитную карточку немцу со словами:

— Вы пока никуда не уезжайте и когда проверите автомобиль на предмет пропаж, то позвоните мне. Вдруг при осмотре эксперты что-то пропустили. Перед тем, как решите покинуть Чехию, обязательно согласуйте со мной свои планы.

Как только сердечник покинул кабинет, Кулганек встал и потянулся. После бессонной ночи подкрадывалась усталость. В дверь постучали.

— Разрешите? — на пороге остановился младший сотрудник и доложил. — Привели африканца, который ночью обнаружил труп.

— Заводи, — скомандовал детектив и вернулся на место.

Худой высокий чернокожий парень с опаской вошёл в кабинет. Он огляделся, кивнул кудрявой головой и что-то пробормотал пухлыми губами.

— Ну привет, — дружелюбно заговорил Болеслав на английском языке, указывая рукой на стул.

Детектив медлил. Он рассматривал парня и думал, что нигериец совсем молодой. Всего двадцать три года, а уже такая воля! Пройти всю Европу. И ведь цель какую-то преследует. Да какую? Как все! Сесть на шею государства, получать денежные пособия и медицинское обслуживание. Детектив не был сторонником в вопросе приёма мигрантов. Во всяком случае не в таких промышленных масштабах. И поток не иссякает. И все норовят присесть на социалку. Мало кто впрягается в работу на благо процветания новой родины. Они и родиной-то эти страны не считают. Так кормушка для пропитания.

— Ты как сюда попал?

— Куда сюда? — не понял Кехинде. Потом спохватился. Он решил не накалять ситуацию, а рассказывать всё, как на исповеди. — Сначала морем, потом разными путями. Чаще всего с дальнобойщиками.

— В Праге давно?

— Несколько дней. Здесь хорошо, мне нравится. Я бы остался, если бы Чехия давала вид на жительство и платила пособия.

— Да здесь своих тунеядцев некуда девать.

— Ну, что сразу тунеядец? Я работу найду, — африканец накинул на лицо маску оскорблённого достоинства.

— Так ты ничего не умеешь! Ты будешь только создавать проблемы.

— Так я в Берлин иду!

— А кто тебя туда пустит? Тебя назад депортируют.

— Вы не имеете права!

— Ты свои права знаешь? А почему ты эти права не качал в своей стране? Почему там ты ничего не делал не строил, не создавал? Зачем тебе чужая земля. Вот пришёл ты сюда и сразу воровать начал.

— Я ничего не крал! — Кехинде запаниковал. Он не хотел возвращаться. Он проделал трудный путь не для того, чтобы вот так без ничего снова сесть на шею матери.

— А вот это? — Болеслав помаячил перед носом нигерийца пакетом с золотым браслетом. — У тебя в носках обнаружили.

— Я эту вещицу нашёл в том домике на колёсах.

— Вот с этого места рассказывай подробно. Каждую мелочь, которую ты заметил и каждого человека, которого ты встретил вчера ночью.

Детектив провёл с беженцем больше полутора часов. Однако, как и в случае с хозяином «Фиата» Отто Шубертом, ничего толкового не узнал. Пока он не решил, что делать с нигерийцем. Его никогда не касались вопросы африканских мигрантов.

«Пока пусть посидит в камере, — подумал детектив. — Не в отель же его селить? А лучше отправить парня на историческую родину.»