Книга Рапсодия Богемской, страница 85 – Елена Дорош

— Куда, тварь?

Человек успел удержать ее, коляска ударилась о стену, но не откатилась обратно, потому что колесо провалилось в ямку и застряло. Нонна крепко схватилась за подлокотники. Коляска стояла как вкопанная.

— Ты сдохнешь прямо здесь, — прохрипел мужик.

Сначала он придушит эту кусачую суку, а потом заберет камни.

И тут произошло то, к чему он не был готов.

Баба-инвалид уперлась головой в стену и вдруг выбросила вперед и вверх обе ноги. Удар был такой силы, что он даже сообразить ничего не успел. Упал как подкошенный и отключился.

Тяжело дыша, Нонна шлепнулась обратно в кресло, не совсем понимая, что произошло. Коляска качнулась, дернулась. Она не успела отклониться, ударилась затылком о стену и потеряла сознание.

Как ей показалось, беспамятство длилось всего несколько секунд. Открыв глаза, Нонна увидела: словно собираясь сорваться с петель, дверь служебного выхода распахнулась, и из здания банка повалил народ.

Впереди несся, размахивая пистолетом и сильно припадая на левую ногу, Горелов. Глаза его были страшными.

Увидев сидящую на коляске Богемскую и лежащего в метре человека в дождевике, он остановился, пытаясь осмыслить суть представшей перед ним картины.

К лежавшему бросились двое. Один, пощупав пульс, крикнул:

— Жив!

Другой достал наручники и застегнул их на безвольных руках бандита.

Горелов подошел и, нагнувшись, откинул капюшон дождевика:

— Вот так сюрприз! Кто бы мог подумать — известный бандит по кличке Борман, в миру Андрей Игнатьевич Мазуров. Собственной персоной. Теперь ясно, что стреляли его люди.

Он посмотрел на Нонну с восхищением:

— Чем это вы его?

— Пяточной шпорой, кажется, — просипела Богемская, пребывающая в шоке от своей прыти.

Это ж надо! Одним ударом уложить матерого бандита! Надо бы селфи на его фоне сделать. На память.

— Давайте камни, Нонна Викентьевна. Теперь можно.

Нонна сунула руку под мышку. Конверта там не было. Она судорожно ощупала себя с ног до головы и поняла, что алмазы исчезли.

— Дежавю, — произнесла Нонна, потрогала голову и посмотрела на свои измазанные кровью пальцы.

— «Скорую» вызовите! — крикнул Горелов, заглядывая ей в лицо.

Нона хотела сказать, что «Скорая» не понадобится, но перед глазами вдруг все поплыло, лицо полковника размазалось, раздвоилось.

«Экая ты размазня, Нонна», — успело мелькнуть в голове, и все стало черным.

По ее мнению, с ней возились чересчур старательно. Хлопотали, суетились, ухаживали. Конечно, она понимала, что врачам так приказано, но от чрезмерной заботы только скорее сдохнешь.

Рану заштопали, сотрясение и прочие радости от удара головой пройдут все равно не скоро. От докторов тут, к сожалению, мало что зависит. Оставили бы ее в покое, дали отлежаться. Так нет! Целый день вьются над ней, как мухи. Кто, интересно, их так припугнул? Неужели Горелов? Вряд ли. Такой уход мог организовать только очень большой начальник.

Загадка разрешилась буквально на следующий день. Во время обхода к ней в палату зашел главный врач и после внимательного — чересчур внимательного, по ее мнению, — осмотра передал ей привет от Александра Васильевича. Нонна не сразу поняла, от кого, а вспомнив, удивилась. Неужели отец Сони, которой она однажды помогла не сойти с ума, еще помнит свое обещание помочь в случае чего? И как он вообще узнал, что у нее проблемы? Воистину, есть на этой земле люди, от которых у простых смертных не бывает тайн.