Онлайн книга «Рапсодия Богемской»
|
— Хватить думать об этом ренегате! — разозлилась на себя Нонна. — Думай о деле! Но сколько она ни думала, как ни пыталась выстроить мало-мальски пригодную схему действий, ничего не получалось. Очевидным было лишь одно: надо как можно скорее убираться из этой квартиры. По ее заваленной книгами комнате передвигаться, сидя в кресле, было невозможно, на костылях — затруднительно, а влезать в протезы не хотелось. В привычной позе — на четвереньках — Нонна быстренько покидала в рюкзачок все необходимое и уже собралась выдвигаться, как вдруг послышался скрежет вставляемого в замок ключа. «Опоздала», — мелькнуло в голове. Прижав рюкзак, он отползла за угол. Пульт, выключавший свет, остался на кровати. Встав на колени, Нонна с трудом дотянулась до выключателя. Стало темно. Дверь бесшумно отворилась, послышались шаги, и когда кто-то черный показался в зоне видимости, Нонна, оттолкнувшись от стены культей, кинулась на него, в прыжке перекинув через его голову ремень рюкзака. Черный человек упал, она навалилась, натягивая ремень, и… — Нонна Викентьевна, — захрипел подонок голосом Вики. Выругавшись, Нонна отпустила ремень. — Я ж тебя собственноручно в поезд посадила! Какого черта ты здесь делаешь? — Нонна Викентьевна, слезьте с меня, пожалуйста. — Не слезу, пока не скажешь, зачем ты приперлась. — Да тяжело же… — Ах ты, мерзавка, я сорок восемь всего вешу! — На мои пятьдесят три все равно тяжеловато… — Потерпишь. Итак? — Я не могу. Не могу, как крыса. — Крысы бегут с тонущего корабля. Наш пока на плаву. — Без меня он утонет. — Его потопят как раз твои пятьдесят три, — буркнула Богемская, устраиваясь на Викиной спине поудобнее. — Так и будем лежать бутербродом? — Пока не придумаю, как от тебя избавиться. Вика поерзала и вдруг, дернувшись изо всех сил, скинула Богемскую со спины. Та мгновенно отползла и встала на колени. — Простите, Нонна Викентьевна, но я вам не тахта! — Мозгов у вас с тахтой поровну. — Можете хамить сколько угодно, я вас не брошу. В конце концов, это мои алмазы, мне за них и страдать. — Лозунг дня! Да пойми же ты, дура набитая, ты мне не нужна. — Я помогу. — Да в чем? В чем? — Я выведу убийц моих родителей на чистую воду. Богемская закрыла глаза рукой. Не хватало ей только доморощенных мстителей! — И как ты собираешься это сделать? — Придумаю. Нонна посмотрела на пышущие вдохновением круглые Викины щеки и вдруг поняла, что та настроена серьезно. Выгнать не получится. Ее — в дверь, она — в окно. — Давай говорить серьезно, девочка, — сменила подход Нонна. — У Генри Форда было золотое правило: если в деле царит бардак, то вложение миллиона долларов лишь увеличит бардак на миллион долларов. Понимаешь? Твое участие вдвое увеличит бардак, но ничего не даст в плане… Ни в каком плане. — А что вы вообще собирались делать? — Убраться отсюда подальше. — И что? Забиться в щель и сидеть там? — Твое какое дело? — Я вас неплохо изучила, Нонна Викентьевна. — Да неужели? — Ужели! Вы не будете ждать, когда вас найдут и убьют. Будете действовать на опережение! — Отличный план! И без тебя он станет еще отличнее! — Все наоборот, Нонна Викентьевна! Что бы вы ни сделали, куда бы ни пошли, вас вычислят в два счета! Человек на коляске выделяется в толпе. — Отнюдь, деточка. Люди видят коляску, а не тебя. Коляска — значит, инвалид, а инвалид не может быть опасен. И вообще, хватит изображать из себя крутую. Нос не дорос. |