Книга Рапсодия Богемской, страница 42 – Елена Дорош

Ее имя как высококлассного клинического психолога было на слуху не только в Питере, но и в стране, поэтому раздобыть нужную информацию оказалось несложно. В двадцать пять у Ларисы диагностировали вялотекущую шизофрению, в данный момент — в стадии ремиссии, но раньше отмечались навязчивые идеи, вспышки нестандартного поведения, необычные философские взгляды и отрешенность от реальности. Нонна несколько удивилась, узнав, что сноб Вельский продолжает жить с шизофреничкой, но позже выяснилось: Лариса — дочь человека, которому Дмитрий обязан слишком многим.

Два года назад Нонна ненароком подошла к Вельской на каком-то приеме, восхитилась цветом ее лица, получила несколько советов по уходу за кожей, в свою очередь поделившись старинными рецептами приготовления форели. Тут к ним присоединился старый знакомый мужа и представил Нонну как уникального специалиста. Лариса только улыбнулась, но по лицу было видно — дама заинтересована. Инициировать более тесное знакомство Нонна не стала. Она слышала, что Вельский тщательно проверяет всех, с кем общается жена. Однако — тоже как бы случайно — через три месяца они с Ларисой встретились на выставке в Эрмитаже и обнаружили, что обе обожают ранних импрессионистов, не любят поздних модернистов и не понимают восторг, который американцы испытывают перед мазней Джексона Поллака. Лариса, как многие люди с подобным заболеванием, оказалась действительно умной женщиной с определенным шармом и Нонне понравилась. Возможно, при других обстоятельствах они могли бы приятельствовать, но у Богемской были другие планы.

Ей нужен Вельский, а Лариса должна стать источником информации, только и всего. К Ларисе она приблизилась на расстояние вытянутой руки, то есть в подружки не вышла, но на доверительные разговоры о наболевшем могла рассчитывать.

Этим Нонна и занялась. Ловко, как умеют профессиональные психологи и прирожденные манипуляторы.

Сведения пришлось собирать по молекулам, но все, что удавалось выудить, подтверждало первоначальные предположения. Как-то Лариса проболталась, что в бэкграунде Вельского была история — очень страшная, Нонна! — чуть было не закончившаяся трагически, однако подключился Ларисин папа и спас Диму, сделав зятем. В тот раз Нонна поняла, что ошибочно приняла Вельского за генерала. Он всего лишь полковник в статусе личного генеральского адъютанта. Всесильный папа по фамилии Преображенский гораздо опаснее, но Лариса несколько успокоила ее, сообщив, что отец лечится от онкологии и занят теперь только этим.

Год назад Лариса неожиданно обратилась к ней за консультацией по поводу своего состояния. Нонна была удивлена, потому что совершенно точно знала: специалистов для жены во избежание огласки Вельский подбирает сам.

Нонна осознала щекотливость ситуации. Лариса не хочет, чтобы муж знал о ее проблемах, и это усложняет дело. Шантажировать бедную женщину ее болезнью — подлость, на которую профессионал неспособен. Конечно, интимная информация приблизит ее к постыдным тайнам семьи Вельских, но использовать сведения в своих целях абсолютно невозможно.

Мучительные раздумья закончились тем, что Лариса получила нужную консультацию.

Когда через некоторое время тревожные симптомы исчезли, обрадованная, она пригласила Нонну, отказавшуюся от гонорара, в ресторан. Пришлось объяснить беспечной женщине, что счет за угощение будет оплачен картой мужа, а значит, тайное станет явным. Лариса была впечатлена предусмотрительностью Богемской, стала благодарить, не подозревая: Нонна в это время до зубовного скрежета жалела, что вообще вступила на скользкий путь манипулирования бедной женщиной.