Книга Инженер смерти, страница 25 – Валерий Шарапов

— А ты?

— Меня отправили в отпуск. Пока разбираются.

Аркадий молчал. Варя смотрела на цветы в руках, на клумбу у памятника.

— Это из-за меня, — сказала она тихо. — Из-за Феди. Если бы я не организовала этот спектакль…

— Это не из-за тебя, — оборвал он. — Это из-за того, кто увел мальчика. И я его найду.

Она посмотрела на него. В глазах стояли слезы, но она не плакала.

— А если не найдешь? Что тогда? Меня уволят. Скажут, что я виновата. И будут правы.

— Не будут.

— Будут, Аркадий. Потому что я отвечала за детей. И один из них пропал.

Он взял ее за руку.

— Пойдем, — сказал он. — Пойдем отсюда.

Они пошли по улице, мимо магазинов и закрытых лавок. Варя несла цветы, молчала. Аркадий тоже молчал, не зная, что сказать. Он привык бороться с бандитами, допрашивать убийц, но не умел утешать. Слова казались лишними, фальшивыми.

Свернули в сквер. Там было тихо, прохладно. Дети играли на площадке, старики сидели на скамейках. У входа стояла тележка с мороженым.

— Хочешь? — спросил Аркадий.

Варя кивнула. Он купил два стаканчика, они сели на скамейку. Ели молча. Мороженое было твердое, как глина. Варя откусывала маленькими кусочками, задумчиво.

— Знаешь, — сказала она вдруг, — когда я была маленькая, мы с отцом каждое воскресенье ходили в парк. Он покупал мне мороженое и катал на карусели. Я думала, что так будет всегда.

— А потом?

— Потом война…

Аркадий доел мороженое, бросил стаканчик в урну.

— Пойдем на карусель, — сказал он.

Варя посмотрела на него удивленно:

— Что?

— На карусель. Покатаемся.

Она усмехнулась, покачала головой.

— Аркадий, мы не дети.

— Тем более.

Он встал, протянул ей руку. Она посмотрела на него, потом на карусель, где дети кричали и смеялись. Потом взяла его за руку, поднялась.

Карусель была старая, деревянная, с облупившейся краской. Аркадий заплатил дедку-смотрителю, они сели на скамейку. Дедок дернул рычаг, карусель поехала. Медленно, со скрипом. Варя держалась за поручень, смотрела по сторонам. Потом вдруг засмеялась — тихо, почти неслышно.

— Глупо, — сказала она.

— Может быть.

Карусель крутилась, дети визжали, дедок покрикивал. Аркадий смотрел на Варю, на ее лицо, и ему казалось, что на мгновение она снова стала той девочкой, что ходила с отцом в парк и верила, что все будет хорошо.

Карусель остановилась. Они слезли, пошли по аллее. Варя шла рядом, все еще держа цветы.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он не ответил. Они шли молча, и Аркадию казалось, что все будет хорошо.

Хотя он знал, что это неправда.

Квартира, в которой проживал участковый Сидоренков, была на третьем этаже дома с покосившимся крыльцом. Аркадий поднимался по лестнице медленно, нога отзывалась тупой болью при каждом шаге.

На лестничной площадке третьего этажа Аркадий остановился. Здесь два дня назад обнаружили тело Сидоренкова, которое убийцы принесли и положили под дверью. Пол был чистый, никаких следов. Но, судя по протоколу осмотра места происшествия, таким он был и под телом несчастного участкового. На стене, справа от двери, мелом было написано: «Он взял чужое».

Аркадий подошел ближе, присмотрелся. Буквы крупные, неровные, писали явно торопливо и в темноте. Мел свежий, не осыпался. Под надписью была наклеена бумажная масштабная линейка — надпись сфотографировали, а линейку отодрать забыли.